Он слушал ответ, прижимая трубку к уху и зажимая второе ухо ладонью, чтобы перекрыть рёв двигателей.
— Так точно. Рекомендую оцепление и наземную группу. Периметр не менее пятисот метров. Да. И специалистов, обязательно. Физиков. Тех, кто работал по программе «Щит». Нет, я серьёзно. Понимаю. Жду подтверждения.
Он убрал телефон и вернулся к иллюминатору. Вертолёт заложил очередной вираж, и объект снова оказался прямо под ними. Отсюда, сверху, он напоминал чёрный кристалл, вросший в белую ткань тайги. Вокруг него, в зоне поваленных деревьев, Плотников заметил кое-что, упущенное при первом осмотре. Снег в непосредственной близости от граней не просто потемнел, а он отсутствовал. Земля вокруг объекта обнажилась, и мёрзлый грунт выглядел гладким, почти полированным, точно его обработали гигантской наждачной бумагой. Ни комьев, ни камней, ни корней поваленных деревьев. Только ровная, неестественно гладкая поверхность.
— Командир, — повернулся к Тарасову Газизов. — Посмотри на тень.
— Какую тень?
— В том-то и дело. У него нет тени.
Тарасов посмотрел вниз. Солнце стояло низко, градусов пять над горизонтом, и каждый пень, каждый поваленный ствол отбрасывал длинную синюю тень на снег. Каждый, кроме объекта. Чёрный многогранник, возвышающийся на двенадцать метров над поверхностью, не давал тени вообще. Свет падал на него и исчезал. Не отражался, не рассеивался, не проходил насквозь. Просто переставал существовать.
— «Гранит», я «Сокол-четыре», — снова вышел на связь Тарасов. — Дополнение к докладу. Объект не отбрасывает тени при боковом солнечном освещении. Повторяю, тень от объекта отсутствует.
Долгая пауза.
— «Сокол-четыре», принято. Подтвердите, правильно ли вас понял, объект не отбрасывает тени?
— Подтверждаю.
Ещё одна пауза. В эфире слышалось, как кто-то на командном пункте вполголоса переговаривается.
— «Сокол-четыре», продолжайте барражирование. Время нахождения в районе цели продлеваю до прибытия наземной группы. Расчётное время прибытия три часа.
— «Гранит», запас топлива позволяет находиться в районе ещё двадцать пять минут. Требую указаний.
— Принято, «Сокол-четыре». Рассчитывайте маршрут с учётом остатка топлива. По готовности наземной группы вернётесь в район для координации.
— Понял, выполняю.
Тарасов отключился и повернулся к Газизову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. За остеклением кабины медленно проплывал сибирский пейзаж, бескрайний, равнодушный, заваленный снегом. А в центре этого пейзажа, в неглубоком распадке, в трёхстах метрах под ними, стоял чёрный многогранник без тени, без отражений, без единого признака принадлежности к чему-либо, что люди когда-либо строили, запускали или роняли на Землю.
Плотников за их спинами снова поднёс бинокль к глазам. В окулярах, увеличенная оптикой, одна из верхних граней объекта дрогнула. Или ему показалось. Он моргнул, протёр линзу перчаткой и посмотрел снова. Грань оставалась неподвижной, но на её поверхности, в самом центре, обозначилось едва заметное изменение тона. Не трещина, не шов, а тонкий контур, похожий на очертание треугольника.
Полковник опустил бинокль и некоторое время неподвижно стоял, переваривая увиденное. Потом вытащил телефон и набрал номер.
— Это Плотников. На верхней грани объекта наблюдаю формирование геометрического контура. Треугольной формы. Похоже на вход.
Глава 3
Плотников вернулся в Канск в половине одиннадцатого утра. Вертолёт ещё не успел остановить винты, когда полковник уже спрыгнул на бетон и, не оглядываясь, пошёл к зданию штаба аэродрома. Здание было типовым, двухэтажным, кирпичным, построенным в семидесятых и с тех пор ремонтировавшимся только снаружи. Дежурный по аэродрому, молодой лейтенант, вскочил при его появлении.
— Мне нужен кабинет, — потребовал Плотников, не здороваясь. — На несколько часов.
Лейтенант замялся.
— Есть кабинет начальника штаба, но он…
— Начальник штаба на месте?
— Никак нет, в отпуске.
— Значит, кабинет свободен. Ключ.
Лейтенант снял с доски ключ на деревянной бирке и протянул полковнику. Плотников взял его и поднялся на второй этаж.
Кабинет начальника штаба оказался небольшой комнатой с письменным столом, сейфом, тремя стульями. На подоконнике стоял электрический чайник с известковым налётом, рядом банка растворимого кофе, наполовину пустая. Батарея под окном грела слабо, и в кабинете было градусов шестнадцать, не больше.