Плотников снял куртку, повесил её на спинку стула и сел за стол. Потом достал из кейса ноутбук, блокнот и спутниковый телефон. Блокнот раскрыл на чистой странице, вывел сверху дату и время, подчеркнул двумя линиями. Потом протянул руку и включил чайник.
Первый звонок он сделал по спутниковому телефону. Набрал номер по памяти, подождал четыре гудка.
— Это Плотников. Вернулся с облёта. Подтверждаю результаты космической разведки полностью. Объект реален, визуальный контакт с дистанции триста метров.
Голос на том конце задал вопрос. Мужчина потёр переносицу.
— Нет. Не могу классифицировать. Это не фрагмент ракеты, не головная часть, не метеорит. Геометрически правильная форма, многогранник с острыми рёбрами. Поверхность абсолютно чёрная, неотражающая. Тепловая сигнатура нулевая. Тени не отбрасывает.
Пауза. Собеседник что-то уточнял.
— Да, я уверен. Солнце стояло низко, каждый пень давал тень. У объекта тени нет. Свет поглощается полностью. Это зафиксировано на видео. Запись у меня, скину через защищённый канал.
Ещё вопрос.
— Размеры ориентировочно двенадцать на пятнадцать метров. Частично погружён в грунт под углом. Вокруг зона повреждений радиусом до ста метров, поваленные деревья стволами от центра. Характер повреждений совпадает с ударной волной, но следов горения нет. Грунт вокруг объекта оплавлен и сглажен до неестественного состояния. Радиационный фон в норме. Замерял лично.
Длинная пауза. Полковник ждал, глядя в окно на серое небо и заснеженное лётное поле.
— Происхождение? — повторил он вопрос собеседника и замолчал на несколько секунд. — Объект определённо прибыл извне. Характер внедрения в грунт, угол, зона разрушений — всё указывает на вход в атмосферу и жёсткий контакт с поверхностью. Траектория сверху вниз, с северо-востока на юго-запад, ориентировочно. Точнее скажут баллистики, когда получат данные.
Голос на том конце стал настойчивее. Плотников понял, что от него хотят прямого ответа.
— Что это такое, я сказать не могу. Ни одна известная мне технология, ни наша, ни чужая, не соответствует тому, что я видел. Я двадцать два года работаю по этой линии, я видел обломки американских спутников, я видел китайские аппараты, я видел всё, что падало на нашу территорию за последние два десятилетия. Это не похоже ни на что.
Он помедлил и добавил тише, но с прежней ровной интонацией:
— Если вы спрашиваете, считаю ли я, что это внеземной объект, то я не готов делать такие заявления. Но я не вижу другой рабочей версии, которая объясняла бы совокупность характеристик.
Собеседник задал последний вопрос.
— Мне нужны специалисты. Физики, материаловеды, кто-нибудь из баллистиков. И наземная группа с оборудованием для обследования. Я начну оформлять заявки. Да, понимаю. Жду подтверждения.
Он положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на блокнот. Потом взял ручку и начал писать список. Почерк был мелким, аккуратным, каждый пункт пронумерован. Он писал быстро, не задумываясь над формулировками, потому что список складывался в голове ещё в вертолёте, пока он смотрел на чёрный многогранник сквозь запотевший бинокль.
Чайник щёлкнул, выключившись. Плотников встал, насыпал в кружку две ложки кофе, залил кипятком, размешал. Сделал глоток, поморщился. Кофе оказался скверным, дешёвым, с привкусом жжёного ячменя. Он сделал ещё глоток и вернулся к столу.
Второй звонок был другим. Плотников набрал номер, дождался ответа и заговорил иначе, мягче, почти просительно. Это удивило бы любого, кто слышал его первый разговор.
— Григорий Иванович, добрый день. Плотников, мы не знакомы лично, но я читал вашу статью об анизотропии метрики. Да, ту самую, трёхлетней давности, в «Журнале экспериментальной и теоретической физики». Нет, не по телефону. Мне нужно, чтобы вы прилетели. Сегодня, если возможно. Красноярский край, город Канск, военный аэродром. Борт я организую.
Пауза. Собеседник, судя по интонации Плотникова, задавал вполне резонные вопросы. Полковник терпеливо слушал.
— Понимаю, что у вас учебный процесс. Понимаю, что семестр. Григорий Иванович, поверьте, я не стал бы звонить, если бы речь шла о чём-то, что может подождать. Это не учения и не проверка. Мне нужен физик-теоретик, который работал с неевклидовыми метриками и топологическими дефектами. Вы подходите лучше всех, кого я знаю.