Он снова взял телефон.
— Диспетчерская? Плотников, допуск подтверждён. Мне нужен борт из Новосибирска в Канск, сегодня, ориентировочно вылет из Толмачёво в восемнадцать ноль-ноль. Один пассажир, гражданский, допуск оформлю отдельной телефонограммой. Да. Нет, обычный транспортный, Ан-26 подойдёт. Спасибо.
Положил трубку. Снова ручка, снова блокнот. Он дописал строку: «Лебедев Г. И., НГТУ, прибытие ориентир. 21: 00 местное». Обвёл кружком. Рядом добавил: «Алиев Д. Р., ИБФ СО РАН, уточнить наличие». Ещё одна строка: «Оборудование: портативная лаборатория, дозиметрия расширенная, лазерный комплекс измерительный».
Кофе остывал в кружке. Плотников допил его одним глотком, холодный, горький, и сразу налил себе ещё, бросив в кипяток три ложки вместо двух. Сахара не было.
Полковник открыл ноутбук и начал набирать текст шифрограммы. Печатал двумя пальцами, медленно, но точно, привыкнув за годы к тому, что каждое слово в таком документе будет прочитано, перечитано, истолковано и при необходимости использовано. Формулировки были максимально стерильны.
«Обнаружен объект неизвестного происхождения». Не «инопланетный», не «внеземной», не «аномальный». Просто «неизвестного происхождения». «Характеристики объекта не соответствуют известным образцам». Не «превосходят», не «противоречат законам физики», а «не соответствуют».
Каждое слово было щитом, за которым Плотников прятал то, что на самом деле думал, потому что то, что он думал, не поместилось бы ни в одну шифрограмму.
Набрав текст, он перечитал его трижды, внёс две правки и отправил через защищённый канал. Потом закрыл ноутбук и посмотрел на часы. Двенадцать сорок. Прошло чуть больше двух часов с момента посадки, а он уже сделал четыре звонка, составил список из девяти пунктов, организовал переброску специалиста из Новосибирска и отправил шифрограмму. И всё это время где-то в эвенкийской тайге, в трёхстах двадцати километрах отсюда, стоял чёрный многогранник, который не отбрасывал тени и не излучал тепла.
Он поднялся, скрипнув стулом, подошёл к окну и несколько минут стоял, глядя на лётное поле. Бетонные плиты покрывал укатанный снег, по краям чернели сугробы, сдвинутые тракторами. На дальней стоянке виднелся силуэт Ми-8, на котором он летал утром. Техники уже работали вокруг машины, готовя её к следующему вылету. Плотников подумал, что вскоре ему предстоит снова сесть в эту трясущуюся железную коробку и лететь обратно, к тому месту, где в мёрзлую землю вдавлен предмет, для которого у человечества нет названия.
Телефон зазвонил. Полковник вернулся к столу и ответил.
— Плотников.
Голос на том конце принадлежал дежурному офицеру связи. Он зачитывал входящее сообщение от первой наземной группы, которая к этому моменту уже добралась до распадка. Полковник слушал, делая пометки в блокноте.
— Повторите последнее, — попросил он.
Дежурный повторил:
— Группа прибыла на место в одиннадцать ноль пять. Периметр обозначен. Объект визуально подтверждён. Треугольный контур, зафиксированный вами при облёте, полностью проявился. Командир группы докладывает, цитирую: «Проём открылся. Треугольное отверстие в верхней части грани. Высота около двух с половиной метров, ширина у основания около двух. Внутри темнота. Личный состав отведён на безопасное расстояние. Жду указаний». Конец цитаты.
Мужчина молчал несколько секунд, глядя на слово «проём», которое машинально вывел в блокноте, хотя знал о нём с утра. Он ждал этого и одновременно не был готов. Контур, едва намеченный на чёрной грани, теперь стал входом. Не намёком, не возможностью, а фактом.
— Передайте командиру группы. К проёму не приближаться. Наблюдать с безопасной дистанции, не менее двухсот метров. Фиксировать все изменения. Докладывать каждые пятнадцать минут или немедленно при любом изменении обстановки.
— Принял.
Плотников положил трубку и несколько секунд сидел, сцепив пальцы на столе. Потом потянулся к спутниковому телефону и набрал номер, по которому звонил первым.
— Это Плотников. Дополнение к докладу. Треугольный контур, замеченный при облёте, полностью проявился. Образовался проём. Предположительно, вход. Треугольной формы, на верхней грани. Наземная группа наблюдает. К объекту не приближались.
Голос в трубке резко сменил тональность. Мужчина слушал, кивая, хотя собеседник не мог этого видеть.
— Так точно, понимаю. Нет, самостоятельно решение о проникновении принимать не буду. Жду санкции. Но прошу ускорить переброску специалистов и спецгруппы. Ситуация развивается.