— Не брешешь?
— Побей меня бог, правда.
— Как же это она?..
— Опоздала к отплытию флотилии. В колхозе была на уборке хлеба, вот и прозевала. Когда бой над хутором начался, суда и баркасы уже были в море. Я у окошка сидел. Гляжу, а она, распатланная, по улице насилу ковыляет, дочку на руках тащит, и прямиком к Акимовне.
— С дочкой?.. — Павел заметался по комнате. — Эх, коньяку нету. Угостить бы тебя.
— А я подожду, потом угостишь, — успокоил его Бирюк.
— Непременно. Вот скоро вернется хозяин…
— Какой? — перебил Бирюк.
— Ты что, не знаешь, в чьей хате находишься? Забыл моего хозяина?
— А разве его еще не того? — и Бирюк выразительно провел рукой по горлу.
— Кого?
— Да жида твоего. Кого ж еще? Моисея батьковича.
— Дурак… Он такой еврей, как ты и я. Да что там! Куда нам до него! Немец он — вот кто! Настоящий немец. Ты смотри, не ляпни ему «Моисей Аронович». А то он покажет тебе такого Моисея, что своих не узнаешь.
— А какого ж черта он голову нам морочил?
— Говорит, так надо было. Двадцать три года жил он тут по паспорту Зальцмана. А на самом деле он Ганс Зальцбург.
— Да ну? — изумился Бирюк. — Гляди ты, чудеса какие!
— Это еще что! — захлебывался от восторга Павел. — Тут в ресторане «Чайка» работал один официант Жорж, услужливый такой, любезный… Ну, Жорж и Жорж. И что ты думаешь? Оказывается, это майор Роберт Шродер!.. Вчера у нас был, коньяк распивали. Так ты ж смотри, про Моисея и не заикайся, — вновь напомнил. Павел.
Бирюк посопел носом, раздувая широкие ноздри, и решительно сказал:
— Шпионы. Как бог свят — шпионы.
— И пускай, ну и что ж, — возразил Павел. — Лишь бы нам около них жилось вольготно.
— И заживем, — воодушевился Бирюк. — Только при них нам и можно дышать свободно. Наконец-то заживем в свое удовольствие.
Во дворе послышались шаги.
— Хозяин идет, — засуетился Павел. — У него от калитки ключ есть.
Через минуту в комнату вошел Ганс Зальцбург — побритый, надушенный, в лакированных сапогах и новеньком мундире с погонами обер-лейтенанта. На груди у него были прикреплены гитлеровский орден — железный крест и какой-то замысловатый значок. Даже Павел не сразу узнал бывшего мастера токарного цеха в этом щеголеватом немецком офицере. А о Бирюке и говорить нечего. Тот только таращил в изумлении глаза.
— Дождался? Вот и хорошо. Живо одевайся. Поедем, как говорят русские, по делам службы, — и только тут Зальцбург заметил гостя. — А-а, старый знакомый! Кажется… Бирюк?
Бирюк все еще, как загипнотизированный, смотрел на бывшего Моисея Ароновича, думая про себя: «Ну и оборотень».
— Точно, господин обер-лейтенант, он самый, Бирюк, — ответил за приятеля Павел.
Зальцбург спросил:
— Поди, не узнал меня?
— Как не узнать! Узнал, — заулыбался Бирюк. — Настоящего господина завсегда отличишь, хотя б он и мастеровым стал…
— Вот и хорошо, — просиял польщенный этой грубой лестью немец. — Ну, давай, как говорят русские, поручкуемся… Зачем приехал?
— К вам… по делу.
— Вот как! По какому же такому делу?
— Работенку подходящую просить. Советам теперь капут. Так что можно зажить по-человечески.
Зальцбург засмеялся, а Павел сказал:
— Ну и хитрый же чертов Бирюк.
— Хитрость есть ум, — заметил Зальцбург. — Вот что, Бирюк… — он подумал и продолжал: — Тебя никто не видел, когда в город уезжал?
— Ни одна душа. Я на рассвете вышел на тракт, а там один немецкий шофер взял меня на машину и к городу подкинул.
— Хорошо. Сегодня же поезжай обратно. И чтобы никто не заметил твоего возвращения.
— Это мне — раз плюнуть.
— Слушай внимательно… Для начала тебе будет такое поручение: дай понять хуторянам, что ты, бывший секретарь сельсовета, недоволен новой властью. Но действуй тонко! А тем временем вынюхивай, кто чем дышит, и обо всем этом тайно докладывай новому хозяину хутора. В этом пока и будет заключаться твоя работа.
— Какому хозяину?
— А вот ему, — кивнул Зальцбург на Павла. — Ну, поехали.
Бирюк вскинул на лоб мохнатые брови:
«Вот аспид… Ну и пройдоха… — Но тут же утешил себя: — Ничего, Павел Тимофеевич, Бирюк от тебя не отстанет».
— А где ваши очки? — спросил Павел, садясь в машину.
Зальцбург улыбнулся:
— Выбросил. То ведь были простые стекла.
Зальцбург и Павел подъехали на «оппель-капитане» к двухэтажному зданию, возле которого стояли у входа два автоматчика. Через минуту Зальцбург в сопровождении Павла поднимался по лестнице. Они вошли в просторный светлый кабинет, в глубине которого за массивным столом сидел полковник со множеством орденских колодок на груди. Возле кресла стоял майор Шродер. Едва переступив порог, Зальцбург вскинул руку, щелкнул каблуками, отчеканил: