— Папаша, надо мне за дело браться. Надоело взаперти томиться. Когда поведут кого из наших к обрыву, скажи…
Это было вчера вечером… Лежу я под хворостом и слышу, кто-то в сарай вошел, тяжело дышит и этак тихо говорит: «Повели, сынок… Сначала трое двоих повели, а сейчас двое одного погнали… Раздетого погнали…» Это вот его, Паука, гнали. Схватил я свой карабин, поблагодарил старика за хлеб-соль и промеж деревьев, хоронясь за стволами, вслед… Смотрю: стоит Паук со связанными руками. Немцы автоматы на него направили. Где-то близко раздались короткие очереди из автоматов. Тут я из карабина два свинцовых плевка послал. Немцы упали. Я подбежал к Пауку, шепчу ему:
— За мной… за мной… — а он стоит, как обалделый. И только я развязал ему руки, слышу позади себя:
— Хальт!.. Хенди хох!..
Спасибо, голова моя, мигом дело, быстро сработала. Я пошел на хитрость: поднял руки, моргнул Пауку, будь, мол, наготове, повернулся к немцам. А они подают мне знаки: «Карабин брось»… Что-ж, хитрить, так до конца хитрить. Бросил карабин. Немцы подошли к нам… И тут я враз опустил руки, вцепился одному фрицу в горлянку. Но он, аспид, успел два раза садануть меня. Раз в зубы угодил, другой — в глаз. Тогда я так даванул, — он сжал в кулак пальцы, — что у него пузыри на губах показались.
— А второй? — спросила Анка.
— Я его прикончил, — сказал Паук.
— Здорово, — похвалил Краснов, жуя губами ус.
— Шинель-то у тебя не по размеру, — заметил Васильев, глядя на Паука.
— Как раз подвернулся под руку плюгавенький фриц.
— Да и времени не было выбирать, — сказал Бирюк. — Это не в магазине. Тут уж хватай, какая попалась, и уноси скорей ноги.
— Шинель подберем. А вот куда мы определим Паукова? — и Васильев посмотрел на Кавуна. — В охрану пока зачислим?
— Хай пока в охрану, — Кавун поднялся. — Ходимте до свого куреня. Хлопцям треба видпочиты.
— Пошли. Идем, Анка, с нами, — сказал Васильев.
Выйдя на свежий воздух, он спросил Анку:
— Как тебе новичок?
Анка пожала плечами.
— Мне его глаза не нравятся. В них или испуг, или… что-то… Трудно определить.
— Человека враз не розкуштуешь, — заметил Кавун.
— Это верно, — согласился Краснов.
Рокот авиамоторов в морозном воздухе почти не прекращался. Над горной полосой летали и советские и немецкие самолеты. Летали и днем и ночью. Партизаны были свидетелями не одного воздушного боя.
Днем из-за перевала показывались высоко в небе советские самолеты, охраняемые истребителями. Они шли на Краснодар, Майкоп и Армавир бомбить вражеские тылы и аэродромы.
Ночью в воздух поднимались со своих баз легкие бомбардировщики У-2. Они обрабатывали передний край противника, сбрасывая на траншеи и блиндажи термитные бомбы. Ночные бомбардировщики были грозой для немцев, они наводили на них панический ужас, лишали отдыха, беспокоили до самого рассвета.
— Рус фанера-авион? Уф!.. — вспоминали пленные немцы, при этом зябко ежились и трясли головами. Видно, здорово насолили им У-2.
Как только наступала ночь, все воздушное пространство горной полосы наполнялось булькающим рокотом моторов. Это неутомимые труженики, ночные бомбардировщики У-2, принимались за свое дело. Прислушиваясь к знакомому рокоту, партизаны говорили:
— Наши «буль-буль» прилетели.
— Теперь фрицы, словно крысы, по норкам разбежались.
Как-то Анка стояла возле медпункта. На ее поднятое кверху лицо падали крупные снежинки и тут же таяли, превращаясь в капельки воды, стекавшие к подбородку. Анка ничего не видела в мутно-белесом небе, но жадно слушала мягкий рокот моторов. Частый перестук зенитных пулеметов и глухие взрывы термиток постепенно становились глуше, словно отодвигались.
Анка хотела уже было пойти в хижину, взялась за дверную скобу, но так и застыла на месте, напряженно вглядываясь в мутное небо. Там что-то вспыхнуло и погасло.
«Может, мне показалось?» — подумала Анка.
Но вспышка повторилась с большей силой, и яркое пламя, разгораясь, раздвинуло на несколько метров вокруг себя ночную темень. Через минуту, падая с высоты и полыхая огромным факелом, мимо базы партизан с шумом пролетел самолет и упал за высоким гребнем увала, покрытого густым лесом. Анка, крепко сжимая в руке дверную скобу, все еще смотрела в ту сторону, куда только что упал ночной бомбардировщик У-2, охваченный пламенем.
Кавун, проверив сторожевые посты, возвращался в ущелье. Проходя мимо хижины медпункта, он заметил Анку, подошел к ней.