— Смейся, смейся. Вернусь на самолет, подниму тебя выше облаков и посмотрю, как ты будешь смеяться.
— А что? И полечу. С тобой я не боюсь никакой высоты.
Орлов хотел сказать ей что-то, но тут рыбак, указывая рукой, удивленно воскликнул:
— Пароход?! Наверно, ночью прошел из Таганрога на Ейск.
Судя по направлению, пароход шел на Бронзовую Косу. Из его широкой трубы валил густой дым.
— Да ведь это ж «Тамань»! — радостно закричала Анка.
— Похоже, что она, — подтвердил рыбак. — Давно не было видно старушки.
— Вот бы пересесть на пароход! — вырвалось у Орлова.
Через несколько минут «Тамань» усердно и часто хлюпая широкими плицами, поравнялась с баркасом. Анка вскочила, замахала пилоткой. Она узнала стоявшего на капитанском мостике Лебзяка.
— Сергей Васильевич! — крикнула Анка, поднеся ко рту сложенные рупором ладони. — Товарищ Лебзя-а-ак! — и еще энергичнее замахала пилоткой.
Поднял над головой фуражку и Орлов. «Тамань» замедлила ход, колеса перестали вращаться. Баркас подошел к борту парохода.
— Сергей Васильевич! Куда держите курс?
Лебзяк не сразу узнал Анку. Он никогда не видел ее в военном костюме. Перегнувшись через борт, пристально всмотрелся и наконец пробасил:
— А-а-а, председательница Бронзокосского сельсовета?
— Я, Сергей Васильевич! Куда идете?
— На Бронзовую Косу.
— И я домой возвращаюсь. В госпитале почти девять месяцев провалялась.
— Как же ты туда попала?
— Из партизанского отряда.
— Вот как! — и, обернувшись, Лебзяк приказал: — Спустить штормтрап!
Матросы в одно мгновение спустили по борту к баркасу веревочную лестницу с деревянными ступенями. Через две-три минуты Орлов с Анкой были уже на палубе. Пароход тронулся.
— Спасибо, товарищ! — крикнул рыбаку Орлов.
— А вам счастливого плавания! — он, брасуя парусом, развернулся и однокрылой птицей помчался обратно к своему берегу.
— Как же уцелела «Тамань»? — спросил Орлов.
— Я выбросил ее на мель возле Кагальника, под Азовом. Механик произвел некоторую порчу в машинном отделении. Жители рассказывали, что немцы осмотрели «Тамань» и махнули на нее рукой. Старая, мол, рухлядь. А мы ее подремонтировали и вот, как видите, вышли в море. «Тамань» еще сослужит нам службу! — с гордостью заключил капитан.
— Да! — спохватилась Анка. — Знакомьтесь, Сергей Васильевич Орлов, бывший летчик авиации специального назначения. Он разведывал с воздуха рыбные косяки.
— До войны я почти каждый день видел ваш самолет над взморьем и побережьем, — сказал Лебзяк.
— И я часто встречал «Тамань» в открытом море и в портах, но с ее капитаном мне ни разу не пришлось обменяться рукопожатием.
Летчик протянул руку.
— Орлов Яков Макарович.
— Лебзяк Сергей Васильевич. Ну, а теперь как? Опять на самолет?
— Обязательно! Я непременно…
— Не верьте ему, Сергей Васильевич, — перебила Анка. — Он уже отлетал свое. Комиссия признала его инвалидом третьей группы…
— Разве это инвалидность? — усмехнулся Орлов. — Третью группу дают для передышки. А там — перекомиссия и снова в воздух.
— Пожалуй, вы правы, — согласился Лебзяк, бросая зоркий взгляд вперед. — А вот и ваш берег плывет навстречу. Скоро будете дома, — улыбнулся Анке капитан и пошел на мостик.
Очертания извилистого с горбатинами побережья заметно проступали сквозь мглистую дымку утреннего тумана. Его уже разгоняли лучи восходящего солнца. Анка и Орлов перешли на носовую часть палубы, сели на решетчатую скамейку, прислоненную спинкой к передней мачте. В машинном отделении гулко стучали двигатели, и от этого весь корпус парохода содрогался. «Тамань» шла полным ходом, оставляя позади себя две белые кружевные ленты шипящей пены. За пароходом неотступно следовали чайки. Они то падали вниз, скрываясь между гребнями волн, то взмывали вверх и оглашали воздух резким писклявым криком. Орлов с интересом наблюдал за легким, изящным полетом белокрылых птиц, а вся преобразившаяся Анка не отводила блестящих глаз от родного берега, который все четче вырисовывался, будто действительно сам плыл, покачиваясь, навстречу «Тамани».
Густая облачность, затянувшая восточный небосклон и разрываемая ветром, раздвинулась вдруг, и показавшееся солнце ослепительно засияло над побережьем. Узкая песчаная полоса отмели, далеко врезавшаяся в море, отливала на солнце золотистым блеском, напоминая огромную, старательно начищенную бронзовую стрелу. Засверкали белизной стен знакомые курени хутора. Анка узнала школу, Дом культуры, медпункт, сельсовет, контору правления колхоза.