Никто его конечно не испугался. Ребята из разговора поняли, что пока у этого дуба игрушку не отняли, он ничего слушать не станет. О фехтовании они конечно имели приблизительное понятие, да и фехтовать полупудовой железякой весьма проблематично, но Леха был КМС по боксу и кикбоксингу, а Женя на протяжение пяти лет посещал секцию айкидо.
Подпустив незадачливого борца с русалками на расстояние удара, Леха пропустил мимо себя богатырский замах и с разворота вмазал ногой по печени. На этом эпическая битва завершилась. Бросив свой меч, мужчина схватился за печень и присел.
- Не боец, - констатировал Алешка, начитавшийся истории и фентези.
Воина таким ударом не остановишь, хотя кладку можно пробить. Не успели ребята убрать подальше тяжелый режущий предмет, то есть меч, как мужчина выхватил из-за голенища длинный узкий, весьма угрожающего вида нож и, оскалив зубы и пригнувшись, пошел на них. Он весьма умело перебрасывал нож из руки в руку, казалось, тот порхает в воздухе.
Утро перестало быть томным. Острый тридцатисантиметровый нож - это вам не полупудовая железяка. В умелых руках, а сомнений в этом не было, такой нож - верная смерть. Ребята прекрасно это понимали. Поэтому, отложив демонстрацию приемов на будущее, Леха молча достал пистолет и всадил по резиновой пуле в каждое плечо. Доспехи пули не пробили, но руки у мужика повисли, как плети, пользуясь чем, его быстренько обезоружили, обыскали и обездвижили, связав руки и ноги его собственным поясом. Теперь с этим психом можно было и поговорить.
При обыске у него нашли с десяток серебряных монет с изображением солнца. Но на солнечном диске, обрамленном протуберанцами, были отчеканены прищуренные глаза, крючковатый нос и ощеренная клыкастая пасть. Медальон с таким точно изображением висел у мужика на шее. Возле кострища лежала котомка с припасами, но больше ничего необычного обнаружить не удалось.
Допросить психа по-тихому не удалось. Он еще не успел очухаться, а на стрельбу из лагеря уже примчалась кавалерия, то есть все его обитатели в полном составе, включая Бабу Ягу. По этой простой причине ближайшие пятнадцать-двадцать минут потратили на успокоение толпы и разъяснение ситуации, а за это время наш русалкоборец как раз пришел в себя. К слову сказать, он, обнаружив, что связан, не дергался. Не ругался, а молча, настороженно смотрел на толпу невесть откуда взявшихся и чудно одетых, вернее, с его точки зрения, раздетых - майки и шорты - людей.
- Ты кто, псих? - вежливо начал допрос Лешка. - Тебя как зовут? С какой ролевки сбежал?
- Нечисть недостойна беседы, - гордо дернул плечами пленник.
- Ты чо, охренел?! Тоже мне, нечисть нашел, - обиделся Антон. - Ишь, брезгует он! А голым задом в муравейник тебя не сажали?
Вся компания уставилась на Антона, но, поймав его улыбку, все дружно заржали. Глазки у мужика забегали. И, если ребята сразу окрестили его психом, то он тоже считал, что у этой банды планку давно сорвало, и предложенная процедура - это так, вместо "здрасте". По этой причине гордость свою он несколько поумерил и довольно связно рассказал, что его зовут Яр, и он десять лет готовился стать Защитником Солнца, и вот теперь проходит посвящение. При этом он обязательно должен убить кого-нибудь поклоняющегося ночи, а именно поймать и привязать к столбу на солнцепеке, иначе смерть не будет полной.
Ребята хотели поинтересоваться, в какой ролевке был этот псих, но, глянув на настороженную Ягу и вспомнив вишневые глаза мужика, Алешка остановил их. Он все понял. Это человек из-за грани, он из другого мира. Возможно, из того, в который ему придется идти. И это озверевшее солнце на монетках и есть его бог. И упаси нас, Господи, от фанатика! Ведь тогда его придется убить, а этого делать Алексей не хотел.
- Всё, ребята. Оставьте нас. Я с ним сам поговорю. Так надо. Вечером я всё объясню, - сказал он. На удивление, друзья послушались без пререканий и, ухватив Женьку, как первую жертву допроса, пошли в лагерь. Только Яга задержалась, пристально глядя на пленника, но потом махнула рукой и отправилась в лагерь.
Когда все ушли, Алешка повернулся к пленнику и молча разрезал на нем ремни.
- Будешь воевать - убью! - спокойно сказал он - Хочешь жить - садись, поговорим.
И спокойствие в его голосе было настолько убедительным, что пленник сел, растирая руки, и не делая попыток встать, ответил - Будем говорить.