Добегался он до того, что имя Рыжик девчонки, забраковали, сказав, что оно больше напоминает кличку кота, а слегка опешившего домового переименовали в Мефодия Рыжего и объявили, что под этим именем он принимается в их дружный коллектив. Сим решением домовой ужасно возгордился и тут же, ухватив ложку, отправился дегустировать готовящиеся блюда.
Яга тоже была приглашена на торжество по случаю знакомства и, в ожидании пока позовут к столу, лениво отвечала на Лешкины вопросы:
- Ну, почему "Яга" я, положим, понимаю. Это сокращение от имени Ягна, или Агна. Но как можно такую юную девушку называть "бабой"?
Отсмеявшись, девушка ответила, что с именем Алексей, конечно, угадал (не иначе, случайно), а вот слово "баба" раньше не означало возраст, а значило "знающая", и только потом люди решили, что много знать может только пожилой человек, и это слово стало символом старости. Ну, а на счет возраста, так это понятие относительное, и обсуждать с дамой этот вопрос по меньшей мере некорректно.
- Вообще-то, я совсем недавно стала совершеннолетней. Двести лет мне исполнилось только год назад, - добила она. Челюсти у народа упали и поотбивали все пальцы на ногах
временем, произведя дегустацию, свежепоименованный Мефодий принялся за инвентаризацию. Сунув свой любопытный нос в пару пакетов, он возгордился еще больше. Оказывается, он стал "своим" ("штатным") домовым в компании редких богатеев, ибо никто из прежних хозяев в бывшем селе не мог себе позволить скупать соль в таких количествах.
А когда Люська щедрой рукой сыпанула в котел содержимого черного пакетика, бедный домовой просто обалдел. Очень уж вольно распоряжались "его" люди такой дорогущей специей, как перец. Впрочем, в вещмешке таких пакетиков было еще не меньше десятка. Мефодий даже пересчитал для верности: пятнадцать штук! А еще множество каких-то других пакетиков, сунуть нос в которые пока не получалось.
"Это ж сколько добра заморского! - восхищенно подумал Рыжий. - Может и чай у них имеется? И даже САХАР?!". Он еще помнил, как дед Григор, один из последних местных обитателей, степенно колол большую сахарную голову и закладывал за щеку небольшой кусочек. Этого кусочка деду хватало не на одну чашку чаю. Домовой сахар таскать не решался: ему доставались лишь крошки со стола. Но вкус этих крошек он хорошо помнил. Скажи ему кто-нибудь сейчас, что он намного богаче ребят, если конечно посчитать количество и стоимость меда во всех старых дуплянках, доступных ему, Рыжий бы очень удивился.
Но своими размышлениями домовой ни с кем не делился, он просто деловито шуровал по мешкам, все больше и больше убеждаясь, что эти люди не пропадут: сахар, соль, чай, специи, спички, свечи - весь дефицит начала ХХ века присутствовал в поклаже в неимоверных количествах. О том, что за семьдесят лет мир мог так резко измениться, Мефодий не подумал. Хотя, и в Харькове тридцатых годов ХХ века это все уже было не редкостью. Просто домовой никогда не бывал в больших городах, поэтому хозяйство привык вести по-старинке.
- Мефодий, пожалуйте к столу? - улыбаясь, позвал его Лёха. Он уже с полчаса наблюдал, как забавный знакомец шарит по их вещам, что-то подсчитывая на пальцах. И как его мордашка постепенно меняет выражение с уважительного на удивленное, потом на жутко довольное, а потом на вообще обалдевшее.
Подозревать домового в краже Лёха и не думал, не тот типаж. Просто деловитая ревизия до боли напоминала один из любимых мультиков. А когда Люська щедро сыпанула в котел перцу, у человечка стало такое лицо, что Леха приготовился услышать знаменитое "Убытки-то! Убытки-то несчитанные!" Но домовой оказался тактичным и степенным. Он только с чувством втянул носом воздух и, видимо на всякий случай, еще раз заглянул в пакет со специями.
- А не пора ли нам перекусить? - озвучил волнующий все желудки вопрос Антон. - А то я чего-то резко начал стройнеть.
- Ой, ребята, подождите секундочку. Я только приведу себя в порядок, а то хожу тут, как кикимора болотная, - заявила занявшая пост главной стряпухи Люська. Продолжить свой монолог ей помешало вежливое покашливание:
- Кхе-кхе! А я думала меня уж и не пригласят на чай-сахар. Мол, рылом не вышла, - заявила, выходя из-за ближайшего куста, девушка неопределенного возраста со слегка растрепанными волосам и в сильно порванном платье (если этот ее балахон можно было так назвать). И то и другое было неопределенного грязно-бурого цвета. Но внимание привлекли не волосы и не платье, а сияющие на довольно симпатичной мордашке два совершенно разных глаза: один - небесно-голубой, а другой - темно-карий.