А братья отправились на поиски своих побратимов, отвлекавших погоню, поклявшись на могиле, что ежели боги попустят, то обязательно приведут и покажут это место своим потомкам.
На улице только начало сереть, а Лёха уже успел сделать зарядку, сбегать в кусты и доставал из багажника удочки и ящик с приманками. В машине потревоженный домовой недовольно бурчал, что рано вставать, оно конечно надо, но не до такой же степени.
- Не рыбак! - сделал выводы Лешка и, нацепив на плечо сумку с приманками, торопливо направился в сторону замеченного им еще в первый визит лесного озера. Идти было недалеко - метро сто, а значит и недолго.
Выйдя на берег, он ахнул от восхищения. Перед глазами открылось почти круглое диаметром метро сто двадцать-сто пятьдесят озерцо, берега которого с трех сторон поросли светлым лесом, а с четвертой - заросли неширокой полоской камыша с небольшим - метров в десять - песчаным пляжем посередине. Над озером клубился утренний туман, кое-где пробиваемый первыми лучами солнца. В кустах и камышах слышались шорохи: начинали просыпаться зверье и птицы. Вдруг у противоположного берега раздался глухой удар и по воде пошли крупные волны.
У Лёхи аж руки затряслись: "Сом! Кил двадцать, не меньше! А то и все пятьдесят!!!"
В спешке он выбрал место между двумя ивами (так, чтобы не мешали удочкам), наживил снасть и на карася, и на крупную рыбу, сыпанул прикормки (остатки вчерашней каши) и, усевшись на рыбацкий ящик, стал ждать клева.
Солнышко меж тем поднималось повыше, на охоту вылетели цапли, зимородки, выплыли из камышей выводки уток, заквакали лягушки, изящно заскользили по воде большие - метра по полтора - ужи. Красота! Нигде нет живой души. Не бегают с места на место, перекликаясь с матом пополам, городские "рыбаки", которые выехав за черту города, оставляют за ней любые намеки на культуру и уважение к людям. Одним словом, Рай!
И тут левый поплавок легонько дрогнул, медленно-медленно приподнялся над водой сантиметров на пять и исчез. Подсечка, рывок и ты чувствуешь, как на другом конце удочки, выгибая удилище в дугу, бьется рыба. Тянешь, и вот он, вырванный из воды сгусток живого золота, летит к тебе, падает на землю и бьется, изгибаясь, по траве, стараясь вернуться в озеро. Карасик. Граммов триста.
И тут начался клёв. Нет, не клёв, а КЛЁВ! Не успеешь закинуть удочку - уже клюёт. Лешка быстро натаскал штук двадцать карасей по триста-четыреста граммов каждый. Но ловилось только на одну удочку. Вторая, поставленная на дальний заброс на крупную рыбу, упорно молчала.
Клёв настолько завладел Алешкиным вниманием, что он совершенно не прореагировал на двух обнаженных девушек ("Нудистки, наверное», - отвлеченно подумал он, насаживая червяка на крючок). Не отрываясь от рыбалки, Алексей объяснил расшалившимся красоткам, что ничего такого, чего он не видел, они ему не покажут и ничему новому научить не смогут. И вообще, пусть себе идут лесом, откуда пришли (а откуда, интересно?) потому, что их много, а клёв бывает не каждый день и в любой момент может кончиться! Он только немного удивился, с чего бы это они так расстроились, что полезли топиться. Вернее, он-то думал купаться, но девки, ругаясь, нырнули и больше не показывались.
И только-только Лёха собрался героически спасать утопших дур, как кто-то похлопал его по плечу. Скосив глаза, он увидел у себя на плече руку, но почему-то с перепонками между пальцами. Продолжением этой руки оказался невысокий лысый дедуля с длинной бородой, отливающей зеленью, тоже почему-то голый и, как Лешке показалось, в ластах.
- Чего же это ты, молодец, внучек моих обижаешь? Они, почитай, людёв никогда не видели, а ты их так! - укоризненно сказал дед.
- Так весь клёв же испортили, - в сердцах, не въехав в ситуацию, ответил Алексей. - Сначала отвлекали, а потом вообще всю рыбу распугали.
- Так тебе, молодец, рыбки надобно? - усмехнулся дед, заглянул в садок и хлопнул в ладошки. И тут из озера прямо на берег начали прыгать караси.
- Стой! Стой, дед! Не нужна мне твоя рыба. Мне сам процесс важен, - закричал Лёха. - Ты Водяной, что ли? А то русалки были? Ну, так пусть вылазят - поговорим. Все равно рыбалку испортили.
И тут внезапно все утро намертво стоявший поплавок плавно лег и поплыл по поверхности озера. Заполошно затрещала катушка с леской, и, отмахнувшись от деда, Лёха схватился за удилище. Короткий рывок и он почувствовал, как сопротивляется сильная рыбина. Это вам не трехсотграммовый карасик! Импортное спортивное удилище согнуло дугой, японская леска аж звенела и резала поверхность озера в разных направлениях. Лёха боролся с рыбиной, подтягивая ее к берегу по виточку, по сантиметру. Катушка скрипела, удилище гнулось, но пока выдерживало.