Увлеченный борьбой, он не заметил, как куда-то исчез дед в ластах, а его окружили прибежавшие на шум друзья, которые давно проснулись, попили чаю и ждали его с уловом. После получасовой борьбы рыба сдалась и, не став забирать удочку себе, разогнула крючок и ушла, оставив рыбаку, как бонус, азарт борьбы и желание прийти завтра и поймать эту заразу. Пора было возвращаться на хутор.
Утром стало видно, что на поляне уцелело три дома. Один - побольше и два небольших, на две комнатки. Построены дома были одинаково. На невысоких, с полметра высотой столбиках, выложенных из гранитных валунов, стоял деревянный сруб из бревен, сантиметров тридцать-тридцать пять в диаметре. Пол и потолок были из плах (таких же бревен, распущенных пополам), а крыша покрыта позеленевшей от мха черепицей. Небольшие окошки были плотно закрыты ставнями и забиты досками.
Узнав, что ребята сегодня собираются посмотреть домики и постараться привести их в порядок, Мефодий куда-то исчез. Как оказалось, не просто так. Новым хозяевам готовилась торжественная встреча. Перед самым большим домом их встретила делегация, возглавляемая естественно их рыжим приятелем. Три небольших человечка стояли перед крыльцом дома и неуверенно улыбались таким большим и шумным людям.
- Ой, какие лапушки! - запищала Люська и бросилась знакомиться. Но домовые застенчиво отнекивались, выталкивая Мефодия вперед.
- Мефодий, в чем дело? - не выдержал Антон.
- Дак-ить узнали робяты, что имечко вы мне такое дали и тоже просють. А то все Рыжики да Кузи. Можно робятам тоже по имени? Чтобы красивые? А мы уж отслужим. Правда?
- Отслужим! Отслужим? - хором загудели домовые.
- Какие дела? В чем проблема? Для дружбы между народами, девчонки, напрягайте извилины и давайте имена. Да чтоб покрасивше, - засмеялся Женька.
Люська с Ленкой присмотрелись к домовым: носы - картошкой, уши - лопушком, лица за бородой не видно. А глазенки как у детишек малых горят, так им интересно.
- Ну, вот он, к примеру, будет Степаном. Степашка, значит, по-домашнему, - ткнула пальцем Люська в крайнего бородача.
- Степан. Степашка, - покатал имя на языке маленький бородач и вдруг расцвел совершенно детской улыбкой: - Годится! Нравится, красиво, - и, протянув девчонкам руку, солидно сказал:- Давайте знакомиться. Я - Степан. Хозяйка может звать меня Степашкой- (вот маленький нахал!)
А второй с тревожным ожиданием смотрел процесс знакомства и рукопожатий, надеясь, что его имя будет еще лучше. Домовой был такой серьезный, солидный, что все шутливые мультяшные клички, которые приходили на ум, сразу отметались.
Наконец, Ленка выдала:
- А это будет мой домовой. Назовем его Михайлой, а я буду звать его Мишаня.
Глядя на расплывшуюся в улыбке мордочку домового, можно было не спрашивать, понравилось ли ему имя. Церемония торжественного знакомства и рукопожатий повторилась.
- Ну, что ж, хозяйка. Пойдем, дом казать буду, - неожиданно басом заявила Мишаня и, ухватив Ленку за палец, потащил ее к крайнему домику.
Степашка с надеждой смотрел на Люську.
- Ты ко мне? - спросил он.
- Видимо, да, - ответила Люська и, вздохнув, протянула ему руку.
Жилплощадь уходила на ура. Ребята сначала планировали поселить девчонок в одном домике, самим разместиться в другом, а из самого большого сделать штаб, клуб, офис - в общем, как не называй, а это будет место сбора для всех Теперь же эти планы разрушались на корню
- Ну, чего стоим? Пошли дом смотреть, а то работы много. Запасы надо в кладовые перенести.
Глядя на серьезного Мефодия, ребята дружно рассмеялись и пошли за ним к дому. Лёшке было все равно: он любил спать в машине.
Домовые не зря ели свой хлеб. Внутри домики оказались на удивление ухоженными. Стены чистые, печки выбелены, полы вымыты, столы выскоблены. В общем, все в порядке. Оставались мелочи: открыть и поправить ставни и ступеньки, провести электричество и запустить генератор. Казалось бы, пустяки, но ремонтные работы затянулись до вечера. Алешка с Антоном изображали из себя плотников, а Женька - электрика.
До вечера, естественно, не успели. Идти спать в темные неосвещенные домики никому не хотелось. Ужинать собрались на старом месте. Конечно, пригласили Ягу. На этот раз пили только чай. Разошлись рано. За день все устали, и сон быстро сморил всех.
Отряд воинов на легконогих степных конях уходил от Орды. Чубатые, вислоусые, вольные, как птицы, они не служили никому, кроме родной земли. И лишь за нее проливали кровь в постоянных стычках со степняками. Потомки тех дружинников, которые ушли от князя, кровью крестившего Русь, они звались уходниками.