- Нет, конечно. Обыкновенные люди. Люди в том смысле, как вид живности: собаки, коровы, лошади. Они могут быть добрыми или злыми, сообразительными и хитрыми - это заложено в нас природой с рождения и развивается внешними обстоятельствами. Но есть одно но. Чтобы стать человеком, нужно духовно вырасти и научиться принимать ограничения своей свободы, особенно там, где начинается свобода другого. Животные принимают это только из чувства страха, под давлением силы, а человек - разума.
- И что ты мне советуешь, заниматься их воспитанием?
- Враг требует отпора и войны до победного конца, не так ли? На самом деле, не надо никого побеждать или что-то доказывать. Надо сосуществовать с ними и, если не получается ставить на место, просто выдерживать дистанцию, чтобы не быть использованным в качестве разменной монеты в задуманной ими игре.
- Хорошо быть умной, наблюдая все издалека. А у самой как обстоят дела? Как здесь очутилась? А? То-то и оно, что каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны*. Умный человек сказал, между прочим.
Джейн замолчала и они просто шли молча, погруженные в разбуженные разговором воспоминания.
- Жутковатое место, - Степан только сейчас обратил внимание на давно умершую улицу, по которой они двигались уже некоторое время.
Асфальт на ней был по большей части целый, но потрескавшийся и с приличными выбоинами по краям. Кое-где притулились посеревшие от пыли автомобили, таращась на мир стеклом уцелевших фар. Но с этим повезло немногим из них, как и с ветровыми стеклами, пробитыми или полностью выдавленными из своих ниш.
Небольшие домики зияли темными глазницами пустых рам, а их внешний вид свидетельствовал, что они перенесли как минимум набег кочевников или крупную антитеррористическую операцию.
У крыльца одного из них притулилась пара одетых в разлохмаченную, но еще недавно приличную одежду скелетов. У стены другого задрал колеса в небо агрегат, в котором Степан с замиранием сердца признал нечто, похожее на драндулет Дядюшки Джо. Однако, схожесть им придавало лишь отсутствие мотора, в остальном конструкция, что возлежала перед глазами, выглядела более солидно.
Массивные колеса сидели на пружинной подвеске, рама была обшита металлическими полосами, а под ней угадывались два ряда кресел, в данный момент прижатые к асфальту.
Впечатление только портил еще один скелет, распластавшийся прямо перед повозкой. Похоже, что это был драйвер, а пассажирам удалось уйти всего лишь чуть подальше.
- Смотри-ка, - начал Степан, пытаясь привлечь внимание девушки.
- Тихо! - Джейн замерла, резко оборвав движение.
- Молчу.
- Это ты сказал? - с подозрением спросила девушка.
- Ничего я не говорил. Это ты сама с собой разговариваешь.
- Талантливый парниша, - услышали они явственно.
- Пересмешник, - одними губами прошептала Джейн, - Это засада, бежим!
- Это капитализм, парень! - дорогу им перегородило двуногое существо, зверь из низкобюджетного фильма ужасов, созданного студентами в качестве курсовой работы.
Ростом он был невелик, непропорционален и уродлив, но экипирован для боя совсем неплохо. В первую очередь на себя обращала внимание его шкура - грубая ороговевшая масса, выступающая во все стороны шишковатыми темными наростами. Лапы были несоразмерны телу - длинные, как у орангутанга и заканчивались тремя пальцами с длинными загнутыми когтями. Хвост был под стать телу и, судя по шипам, тоже имел бойцовское применение. Все венчала очень маленькая треугольная голова с широкой пастью, из которой даже в закрытом виде торчали острые загнутые зубы.
Степан хотел пошутить, что именно в таком виде и представлял звериную сущность капитализма, но, почему-то, слова застряли у него в горле.
- Сюда, бегите сюда! - из окна, заставленного железным щитом, выглянуло белое лицо, выделяющееся контрастом на фоне черного проема.
Щит пошевелился, максимально освобождая пустую стекольную раму, и в нем показался человек, призывно машущий рукой.
Не сговариваясь, Степан и Джейн бросились наперегонки к неожиданному спасителю. Мимо прошелестела стрела и отозвалась глухим стуком по панцирной плоти.