- Все из-за этого, сэр, - капрал протянул бирку, вырванную с униформы, «Лт. М. Коннел» значилось на ней. – В паутине было много всякого… От пилота осталась только куртка. По ней-то мы и поняли, что за кости оказались перед нами.
- Принимайте раненных, док, - процедил сквозь зубы сержант, - Я доложу лейтенанту.
Солнце склонилось к закату, когда к лагерю стали выходить оставшиеся две поисковых партии. К счастью, в этот раз обошлось без жертв, но и удачей поисковики похвастать не могли. Повезло только одной из групп. Ей удалось отыскать второго пилота и доставить его в лагерь в полубессознательном состоянии. Зато со второй пришел гость – вышедший на них рэйнджер. Вид его был мрачен, как будто его только что обманули в самых светлых чувствах.
- Я должен поговорить с лейтенантом, - бросил он на приветствие сержанта.
- В чем дело? - Кларк только закончил отдавать распоряжения относительно летчика и вид его был ненамного краше самого рэнда.
- Это сугубо конфиденциальная информация, - рэнд выразительно посмотрел на собравшееся окружение.
- Сэр, безопасность… - начал сержант.
- Моя палатка устроит? - отмахнулся лейтенант, - Сержант, позаботьтесь об охранении. - он протянул руку, обозначая направление, - Прошу.
Кларк озабоченно посмотрел на небо. Желтый диск уставшего за день светила уже падал за горизонт, что грозило наступлением кромешной тьмы под названием ночь. Хуже всего было то, что точного наступления этого время суток никто не знал. Вечереть могло еще и час, и два, или всего пять минут. В Анклаве не наблюдалось постоянства, и это раздражало Кларка, привыкшего к четкому порядку.
- Ну-с, какие для меня новости? - нетерпеливо спросил он, как только они с рэндом зашли в палатку.
- Я пришел на встречу с Джоем, а вы ведь с ним заключили договор быть вашим проводником?
- Да. Какие проблемы? Идите и встречайтесь, - лейтенант в раздражении хотел уже было выйти, но был остановлен простыми словами:
- Это не Джой. - рэнд покачал головой, - Я хорошо рассмотрел вашего проводника, как только переступил порог лагеря. Да и он меня совершенно не узнал.
- Не понял?
- Это не Джой, - повторил рэнд. - Я с ним уже давно веду разные м-м-м… Разные дела.
- Контрабанда?
- Это сейчас не имеет никакого значения.
- Если только ты не пудришь мне мозги. Понять бы только с какой целью?
- Нет никакого резона, лейтенант. Когда вы имеете дело с мутами, мы с вами всегда на одной стороне, вам ведь это хорошо известно.
- О’кей, допустим это так, и наш проводник не Джой, которого вы знаете. Но, может быть, это другой Джой? Мало ли на свете Джоев, знаете ли…
- Нет, - покачал головой рэнд, - Мы договаривались с ним пересечься у разбитого самолета, или вы думаете я случайно вышел к вашему лагерю?
- Тогда кто он и какого черта ему надо?
- Это мне не ведомо, господин лейтенант. Я просто счел обязанным вас предупредить.
- Хорошо, я во всем разберусь. Можете…
При этих словах свет померк, словно кто-то повернул рубильник и обесточил громадное глухое помещение, называемое Анклавом. Темно стало так, что нельзя было рассмотреть не просто вытянутую руку, а даже палец, поднесенный к кончику носа.
- Уже ничего не можете, - проворчал Кларк, - Располагайтесь, где стоите. Будем ждать рассвет.
***
Лагерь встретил рассвет оглушающим безмолвием. Лейтенант покинул палатку сразу же, как только разлитые в воздухе чернила растворились в прохладе наступившего утра. Рэнд уже был на ногах и задумчиво курил рядом со входом. Кларк вытащил мятую пачку и прикурил от зажженной сигареты. Нехорошее предчувствие закралось к нему под куртку, как мокрый крысенок, что жил у него в детстве. Неприятное ощущение липкого страха всегда всплывало в его памяти, как только он вспоминал тот далекий эпизод, когда проснулся от давящего холодного чувства - крысенок сидел у него на груди, стекая на тело капельками воды. За окном хлестал дождь, но что-то понадобилось этому зверьку на улице, и вот теперь он отогревался, выбрав, как он посчитал, самое подходящее место. Черные глаза-бусинки внимательно смотрели в лицо мальчика и тот не мог отделаться от чувства, что крыс обязательно его укусит, как только он попытается сбросить его с груди. Так они и лежали, пока не появилась мать, встревоженная долгим сном сына.