- Эй, нельзя ли потише! - донеслось откуда-то сбоку.
- Прошу прощения, - смутился Степан, - Я думал, что тут никого нет.
- Сейчас нет, а недавно народу было - хоть отбавляй.
- Куда же все подевались?
- Куда-куда, на кудыкину гору!
Голос надолго замолчал. Степан уже подумал, что разговор закончен, как услышал тихие слова:
- Они это чисткой называют. Всех, кто не имеет для них значения… - фраза опять завершилась тяжким молчанием.
- А кто имеет для них значение? - не вытерпел Степан.
- Это ты сам скоро узнаешь. Урузумел?
- Не очень. Ты сам-то кто таков будешь?
- Я-то? Я-то, мил человек, местный старожил. Местной тюрьмы, я имею в виду. С тех пор, как Счастливчик со своей бандой здесь обосновался. Наверное, ты хочешь спросить - почему меня не коснулась чистка? А она ведь была не одна за это время.
- И почему?
- Потому что я оказался полезен для этой братии.
- Вот как? То есть ты имел для них значение?
- Ага, уразумел все-таки. Я тебе так скажу - если ты драйвер, то считай, что тебе повезло. Жизнь будет не малина, но все-таки жизнь. С такими стараются в основном договариваться.
Степан не успел спросить - что будет с теми, с кем не договорятся, как раздался сильный грохот и из соседней камеры высунулись кисти рук со скрюченными пальцами. Решетка затряслась, содрогаясь от сильных ударов, а пальцы бессильно заскользили по металлу, пытаясь его процарапать. Через пару секунд все стихло, и руки скрылись за решеткой.
- Это-то кто такой? - с опаской произнес Степан, отодвинувшись, на всякий случай, к дальнему краю.
- Не пугайся. Это танцор - зомбака местного так называют. Знаешь за что прозвище такое?
- Более чем.
- А-а-а, понятно. Значит ты мут с опытом, редкий гость в этом месте. Здесь, в основном, стараются нубов держать, которые без левела. Чтобы запугать можно было. Вот это страхолюдие для острастки и держат. Таскают к нему рабов, чтобы те послушными становились. Видишь, говорят, какая у вас перспектива жизни после смерти? И, знаешь ли, действует. Один раз, правда, промашка вышла. С девушкой одной. Строптивая была больно. Вот так же притащили ее к решетке, где держат зомбака, а та возьми, да и кинься в его объятия. Хитрая она была, ну и смелая, конечно. Где-то она ведьмин палец отыскала, вот ей уровень и перепал, так что зомбаком она не стала.
- Ее не Джейн звали часом?
- Нет, Диана или Дина… А, вспомнил - Яна. Точно Яна. Только - ш-ш-ш, я слышу шаги. Похоже, что за тобой пришли, неизвестный мут. Храни тебя бог.
Действительно, по тюремному коридору доносился гулкий топот множества ног. Степан отошел от решетки и сел на дощатые нары в глубине камеры. Он решил выгадать время, чтобы оценить противника и дать себе возможность выстроить схему боевых действий. «С такой-то машиной, что у меня в голове, не может быть, чтобы я ничего не придумал» - он имел в виду выигрышную стратегию предстоящей схватки.
То, что отсюда следовало бежать, было понятно, как дважды два. Степан еще раз попенял себе за безвольность в момент захвата в плен, ну да чего теперь уже сожалеть о том, что уже произошло. Зато теперь, он был настроен решительно и горе будет тем, кто станет у него на пути!
Тюремщики не заставили себя долго ждать. Три темные фигуры заслонили свет коридора. Щелкнул замок и в камеру вошли двое, вооруженные электрошокерами.
«Без шансов», - с досадой резюмировал Степан, едва только оценил обстановку. Опять он не понял, откуда появилась эта мысль. Просто возникла в сознании, как банальная очевидность, в которой и сомневаться-то не придет в голову.
Церемонится с ним не стали. Не успел он среагировать, как в него ткнули искрящейся дубинкой и выволокли бесчувственное тело из камеры.
В себя Степана привел резкий запах нашатыря, вызвавший надсадный кашель и резкое раздражение глаз, отозвавшихся потоком слез. Вытереть их не представлялось возможным по причине прикрученных скотчем рук к подлокотникам к некогда красивому креслу, обезображенному бурыми потеками. Ноги, тем не менее, по какой-то причине были оставлены свободными, в чем Степан убедился, попытавшись на них подняться. Кресло даже слегка подалось, следуя за его телом, но дальнейшие эксперименты по определению степени свободы были грубо прерваны. Сзади оказались охранники, которые совсем не вежливо надавили с двух сторон на плечи и приказали «не дёргаться». Степан чихнул, чем вызвал новый поток жидкости из носа и глаз.