- Вот-вот, теперь я вижу правильный настрой. Так-то лучше, парень, а то уже начал бояться, что я что-то упустил.
- Когда вы не видите страх пленника, вы начинаете бояться сами?
- Бояться? Ах-ха-ха, вы слышали, парни? - Долгий неестественно рассмеялся, словно откашлялся, позади Степана ему отозвались пара грубых голосов. - Нет, скорее я буду переживать, что ты не сможешь по достоинству оценить наше гостеприимство, а, в особенности, искусство Дэниэла. Знаешь кто такой Дэниэл? Даниэл палач, и он очень любит свою работу. До фанатизма любит. Прямо не оторвать от любимого дела. Бывало и от клиента уже ничего не остается, ему уже кричишь: «прекращай немедленно!», а он будто и не слышит...
- Зачем нам палач? - Степан понял, что оправдались его самые нихудшие предчувствия, но ничего другого, кроме бестолкового разговора, придумать не мог. - Разве мы не можем поговорить как цивилизованные люди? Что знаю, я скажу и так. Какие у меня могут быть тайны?
Долгий вздохнул и провел рукой над выложенными в ряд блестящими железками:
- Ты не поверишь сколько раз я уже слышал подобные речи. Ничего не меняется в этом мире, и каждый, оказавшись на этом самом стуле, поёт подобную чушь... Дорогой друг! Я ведь могу называть тебя другом? По глазам вижу, что ты этого не хочешь, - он взял со стола одну из жутких хромированных штуковин и прицелился в Степана, - Поверь мне, хочешь ты того, или нет, но мы выйдем отсюда добрыми друзьями. А чтобы так произошло, нужно, чтобы ты мне доверился больше, чем родной матери. Боль сломит твою волю и заставит вывернуть наизнанку всю твою душу, потом заставит признаться в любви и поклясться в верности и преданности.
- А на слово джентельмена вы никак… Не поверите?
- Ха! Ты мне нравишься, парень. Я попрошу у Дэниэла для тебя что-нибудь особенное. Знаешь, он мастер на всякие выдумки… Но - довольно слов. Как говориться, время - деньги. Не желаешь что-нибудь сказать, пока пребываешь в добром здравии и ясном сознании?
«Ну вот и все, - забилась у Степана мысль, блокируя все остальное, - Сейчас меня будут превращать в кусок мяса, вздрагивающим даже от голоса этого комедийного полковника. Что же делать? В этой ситуации, похоже, без вариантов. Это значит… Значит надо изменить ситуацию!»
- За время моих скитаний, мне попался один интересный предмет, который пришлось припрятать в одному мне известном месте. Красный ведьмин палец.
- Что ты сказал? - Долгому было совершенно безразлично, что скажет сидящий перед ним бедолага. Сколько таких уже было! И будет еще. Любому бы набило оскомину выслушивать похожие слова и наблюдать за мучениями своих жертв. Но не ему. «Работа должна приносить удовольствие», - говаривал своему окружению, но те прекрасно понимали, что это за «работа». Поэтому страх перед ним бежал далеко впереди, не догоняя лишь преклонение перед Счастливчиком.
От этого парня он не ожидал ничего особенного. Что обычно говорят такие, как он? Проклинают или клянутся в преданности, предлагают золотые горы или просто умоляют о пощаде. Он уже хотел отдать команду к началу, но вместо этого прохрипел:
- Откуда… Все вон! Кроме Дэниэла.
Фраза вырвалась у него на автомате, как только в подсознание упали последние слова Степана, но они отражали его истинные чувства, которые захватили его в тот момент.
«Минус два, обстановка изменилась, - Степан почувствовал, что настало время действовать. - Короткий удар ногой по столику, бить в торец, - с ясной очевидностью понял он. - Без промедления!»
Последняя мысль словно подстегнула его, заставив изогнуться и выбросить ногу вперед. Вышло именно так, как он и задумал. Удар получился сильный, но лишь в одно небольшое касание. Столешница отпрянула, возмущенно скрипнув ножками, Долгий получил несильный удар по ногам и уставился обалделыми глазами на Степана.
Но в этот момент произошло нечто важное - белая простыня сдвинулась и ручки ужасных инструментов нависли над краем. «Сверху вниз, четвертая слева!» - изобразив вращающиеся лопасти вертолета, с рубящим воздух шелестом железка умчалась за спину Степана, отправленная ударом носка ботинка по выступающей рукоятке.
Неприятный мягкий звук удара свидетельствовал, что похожее на жало скорпиона орудие попало точно в цель. Но Степана нисколько не волновали результаты своего циркового трюка. «Вторая справа, в торец!» - длинный тяжелый скальпель, получив пинка подошвой, умчался по столу со скоростью брошенного копья.