Острое, как бритва, лезвие как по маслу прошло сквозь парадный китель и замерло, почти полностью погрузившись в плоть. Все произошло так быстро, что Долгий даже не успел понять, что происходит. Из живота у него выглядывал кончик рукоятки одного из его любимых инструментов, а его самого уже скручивало от разрывающей тело боли. Он раскрыл рот, но из его уст вырвался лишь хрип.
Падая, его рука зацепила простыню, покрывающую столик, и на него с грохотом посыпались остальные железки, звеня по гранитной плитке, устилающей пол.
Степан тихо ругнулся - теперь нож для осовбождения от пут пришлось подбирать с пола. Он качнул кресло и зашипел от боли, ударившись коленками при падении. Несколько секунд ему пришлось лежать без движения, пережидая парализующую судорогу ног. К счастью, у тех, кто находился в одном с ним помещении, проблемы были посерьезнее, а новые лица появляться в допросной комнате не спешили.
Подтянуть кресло к столику и зацепить рукой один из режущих предметов было делом нескольких секунд. Гораздо больше времени понадобилось, чтобы извернуть кисть и разрезать по очереди примотанные запястья.
«Что у нас тут?» - Степан заглянул за перевернутое кресло. Дэниэл сидел у дальней стены, глядя на окружающий мир торчащий из глаза железкой, а раскрытый рот застыл, так не произнеся застрявшего в горле слова.
С этим было все понятно. К сожалению, ничего, напоминающего об оружии на его поясе парень не обнаружил. «Что ты хотел от палача? - напомнил он себе, - Его оружие вон где,» - Степан перевел взгляд на упавшие на пол инструменты. За ними виднелись подошвы черных туфель.
«Вот ведь пижон, - удивился он, подойдя поближе, - Мундир с эполетами, модельные туфли… О, еще и штаны с лампасами. Да он еще жив!» Долгий неожиданно открыл глаза и посмотрел на парня ненавидящим взглядом:
- Чувствовал я… Обычно мутов мы того… Не берем. Слишком… Слишком наглые и незави… Ты понял. Изменил я себе… Никогда не прощу!
- Ну и оставайся непрощеным. Ты лучше скажи, что такое красный ведьмин палец? Что все так вздрагивают от его упоминания.
- А-а-а, - Долгий хрипло закашлялся и скривился от боли, - Чит это, - он закрыл глаза и откинул голову, не желая больше продолжать разговор. Грудь его мерно вздымалась, но было видно, что дыхание ему дается с трудом.
Степан не стал ждать продолжения разговора, его волновали заботы посерьезнее. Сначала требовалось выйти из допросной, что уже было не очень простой задачей, поскольку за дверью точно был охранник, а, может быть, и не один. Далее надо было покинуть тюрьму, в которой охраны явно побольше, а потом миновать и хабор, жители которого явно не воспылают к нему любовью, особенно если прислушаются к воплям преследующей охраны.
Пожав плечами, он подобрал с пола тонкую пилу, помахал ею в воздухе и с сожалением осознал, что полагаться придется на удачу.
14. Счастливый
Тук-тук-тук, звуки глухих ударов заполнили голову, как будто в ней устроили концерт африканские шаманы, отплясывающие под грохот тамтамов. Даже тело, распластавшееся на железных плитах, казалось, ритмично подпрыгивало им в такт, отдаваясь болезненными толчками в области груди. Степан перевернулся на спину, уставившись невидящим взором в высокий потолок. Стало намного легче. Он приложил руку к груди, пытаясь понять, что с ним не так. Даже сквозь куртку чувствовались сильные биения, которые отзывались стучащей кровью в висках и барабанных перепонках.
«Что же я так переживаю? - подумал он, - Когда-нибудь выплеск адреналина доведет меня до инфаркта». Чтобы успокоиться, ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, но это возымело должный эффект. Дыхание успокоилось и кровь прекратила свою оглушающую пляску.
Степан повернул голову набок и присмотрелся. Недалеко, темным бугром лежал охранник. Взгляд почему-то четко сфокусировался на рифленых подошвах армейских ботинок, выделившихся грубым узором на фоне бесформенной массы и на блестящей электрической дубинке, привязанный к белеющей вывернутой ладони.
Схватка прошла очень скоротечно, но бурно. Хорошо, что за дверьми оказался всего один охранник, иначе все могло кончится совсем иначе. Как Степан и предполагал, маленькая пила ему не дала преимущества, да и надежда на внезапность себя не оправдала. Охранник сориентировался очень быстро, гораздо быстрее, чем мог действовать Степан. Хотя в голове у него и сменяли друг друга мысли, предлагавшие оптимальные варианты действий, но физически он выполнить их не успевал. Противник его постоянно опережал.