Сначала он уклонился от колющего удара, потом от рубящего, а когда Степан замешкался, перешел в атаку сам. Сначала парень схлопотал пару зуботычин, потом получил ощутимый удар по ребрам, а в завершение последовал удар ногой. Но тут Степану повезло. Ступня в высоком берце сама прилетела ему в руки и он рефлекторно обхватил ее руками, силясь сообразить, что следует делать. Охранник, прыгая на одной ноге, включил дубинку, намереваясь достать Степана электрическим шоком. Но тот оттолкнул прихваченный ботинок, охранник не удержался и полетел навзничь на железный пол, в который при соприкосновении разрядилась искрящаяся дубинка. Так и получилось, что электрический разряд поразил его самого через контакт пола с руками.
«Вот так вот, - прохрипел Степан, пытаясь устоять на ставших ватными ногах - Кто с дубинкой к нам… Тому и электричества по полной. Задарма. Не суй палец в розетку, короче.» Причем здесь розетка, он объяснить не мог, но чувствовал, что где-то рядом. Тут ноги подкосились и он разлегся на полу, прижавшись лбом к его холодной поверхности. Случайность помогла ему, и это он ясно осознавал: «К возросшему интеллекту следует подтягивать физическую тренировку тела, иначе дело для меня может кончиться могилой».
***
Кряхтя, он заставил себя подняться, снял с руки охранника дубинку и в задумчивости пнул неподвижное тело.
Зачем потом понадобилось затаскивать его тяжелое тело в камеру, Степан объяснить себе не мог – действовал по наитию. Но попотеть пришлось изрядно. «Надеюсь, что я сделал это не зря. Сейчас каждая минута дорога, а я занимаюсь не пойми чем,» - тяжело дыша он прислонился к закрытой двери и прислушался к посторонним звукам, со страхом ожидая услышать топот множества ног. Однако прошла минута, другая, а в тюрьме все оставалось по-прежнему тихо.
Как ни странно, тюрьма пустовала. То, о чем Степан изначально думал, что ему показалось, имело место быть на самом деле. Почему отсутствовали заключенные, все объяснил незнакомец из соседней камеры. А вот, что касалось тюремщиков, было необъяснимой загадкой. «Или тут наплевательски относятся к своему делу, или считают, что отсюда никто не побежит», - подумал Степан. Разбираться было с этим некогда, да и не было особого желания. «Значит мне повезло, - решил, в конце концов, он, - В чем-то мне должна сопутствовать удача?»
Неожиданно Степан почувствовал, что ему страшно выбираться из тюрьмы. За ее пределами была пугающая неизвестность, а здесь уже стало как-то привычно - тишина и спокойствие забранных решетками камер, отсутствие охраны. Главного злодея постигла кара, остался лишь неизвестный Счастливчик.
- Ага, и всего пара-тройка сотен готовых на все головорезов! Б-р-р, - стряхнул он наваждение, - Кем я себя возомнил? Призраком оперы, то бишь тюряги, который засядет в застенках в качестве злого духа и будет пугать местных охранников или вызволять отсюда пленников?
Глупая фантазия развеселила Степана. Он улыбнулся и теперь уже без оглядки поспешил по коридору, прикидывая, как скорее отыскать выход. Проходные решетки стояли незапертые, коридоры никем не охранялись.
- Прямо день открытых дверей, - постоянно удивлялся Степан, - Каждый имеет право прийти и познакомиться с переспективами, если станет неугодным сильным мира сего, хабора, то есть.
Проходя мимо лестницы на второй этаж он остановился, на миг задумался, а потом резко повернул в ее сторону. Взлететь наверх было делом нескольких секунд. Перед ним открылись два коридора, разделенные широким центральным проемом, в котором просматривался коридор первого этажа. Где-то в этих коридорах была и его камера, в которой он коротал время до допроса, а рядом и того несчастного, назвавшегося местным старожилом.
Присмотревшись к рядам решеток, Степан понял, что ориентироваться тут по приметам невозможно в принципе.
- Эй, значимый! - выкрикнул он, поражаясь своей наглости. Ответить могли и охранники - если они не попадись по пути, это не могло значить, что их нет в помине.
Со стороны одной из камер раздался шум. Кто-то бился об решетку. «Ну вот, - удовлетворенно кивнул Степан, - Теперь все понятно».