Он решил, что бессмысленно об решетку бился танцор, и это оказалось действительно так, а в одной из ближайших камер располагался тот самый сосед, с которым Степан беседовал из своей камеры. Он мирно посапывал на нарах.
- Эй, друг! - Степан постучал по решетке, - Да проснись ты, наконец! - выкрикнул он в сердцах.
- Что такое? - пробудившийся человек был среднего роста с белой шевелюрой совершенно седых волос, а самое главное, что бросилось в глаза - он был без руки.
Пустой рукав начинался от плеча и был просто заткнут за пояс.
- Что такое? Ты свободен, вот что такое! Как тут открывается замок, ты знаешь?
- Он электрический, а пульт вон там на стене… Постой! - задержал он сразу повернувшего бежать Степана. - Так ты тот… Из соседней камеры? Ага, по голосу вроде бы ты. Но как это возможно? А Долгий? Что случилось? Не может же быть так , что…
- Может. Нету теперь Долгого. И долго не будет. Практически навсегда.
- Ты прикончил Долгого? Ха! Вот это новость! - развеселился заключенный. - А за мной, значит, специально вернулся, чтобы освободить?
- Да, черт побери. У нас совершенно нет времени. Так ты собираешься на свободу?
- Нет.
Степан, уже сделавший пару шагов к рубильникам, замер, подумав, что ослышался.
- Что ты сказал?
- Я сказал нет, - удивленный взгляд Степана позабавил сидящего за решеткой, - Что ты знаешь обо мне? Ты слишком доверчив. Но мне, как бывшему зеку, конечно, приятно, что ты пошел на риск, чтобы организовать мне побег. Это дорогого стоит, и я оценил.
- Не понял… Так ты один из них? - Степан мотнул головой в сторону выхода. – А что тогда ты здесь делаешь?
- Что делаю, что делаю… Живу я здесь, вот что делаю. Чему ты удивляешься? Я столько сидел, что тюрьма стала для меня родным домом. Привык к ней. Да и не только я. Ты думаешь я такой здесь один? Три раза «ха». Этот хабор сплошные бывшие уголовники или, будь они вне Анклава, будущие. Потому он для нас и Счастливый, что здесь у нас вольница.
- Вольница пожить в тюрьме?
- Вольница – это право выбора, и никто не может указать, где мне жить. Счастливчик подобрал разный народец, но, в большинстве своем, все они бывшие уголовники. Да-да-да, и я в том числе. Как мы тут оказались, ты спросишь? Странный вопрос, если ты находишься в городской тюрьме, не правда ли? Где же нам еще быть? Ах-ха-ха! Плюс любимое правительство взяло за шиворот и подкинуло заключенных, а вдруг выживут? Вот так и получилось, что большинство здесь отчаянные ребята, а по некоторым тут скучал бы электрический стул, если бы ему до сих позволяли поджаривать нечестивые задницы.
- Но можно было бы хорошо платить и набрать массу не криминального народа, согласного на любую авантюру ради денег.
- А если можно не платить? Всем раздавать деньги – печатный станок сдохнет. Не-е-ет, братан, порой горстка мелочи может послужить причиной, чтобы расстаться с жизнью, а государство это такой механизм, который разменивает горстку жизней на то, чтобы не расставаться с мелочью.
- Вот почему так происходит - за что не возьмутся властные люди, все получается абы как. Мало было стражей на этой земле, так, оказывается, сюда еще добавили воров и убийц.
- В основном убийц. Думал, небось, что прерии Анклава овеяны романтикой? Это жизнь, парень, со всеми ее такими вот прелестями. Иными словами, добро пожаловать в наш дерьмовый мир. А теперь вот что скажу: беги отсюда, парень, беги со всех ног и не вздумай ни с кем разговаривать или пытаться высвободить из камер. Сейчас это место - приют для таких, как я, бывших зеков, которые неуютно чувствуют себя в жизни на гражданке. Понимаешь, из тюрьмы тебя можно выпустить, но выпустишь ли ты ее из себя, вот в чем вопрос. Многим из нас тут жить привычней. А теперь прощай, я хочу спать.
Степан в задумчивости повернул к выходу. Тот, оставшийся в камере неизвестный, отнесся к нему очень лояльно, хотя и был один из жителей Счастливого. Будут ли остальные такими же? Скорее всего нет. А если верить тому, что он сказал, то Степан окажется в этом хаборе чужой.
- Ыыха! - из-за решетки, к которой он имел неосторожность приблизится, выскочили руки, попытавшиеся зацепить его за одежду.
- А ну не балуй! - Степан отскочил, увернувшись от цепких пальцев.