Он пригладил рукав куртки и погрозил дубинкой прильнувшему к решетке танцору. Хотел было идти дальше, но задержало чувство легкого дежавю, навеянное его видом. Что-то показалось знакомым в наполненном тоской взгляде этого бывшего человека. Он присмотрелся повнимательнее и обомлел:
- Витька! Сокол, ты?
- А?
- Это я, ты меня узнал? - Степан чуть не бросился к нему навстречу.
- Убью! - танцор ломанулся вперед так, что хрустнули его кости, а пальцы чуть не прочертили по лицу его жертвы.
- Сокол… - Степан отпрянул, ударившись спиной о железное заграждение коридора, и сел прямо на пол, - Что они с тобой сделали…
Танцор ударил кулаками по решетке, промычал что-то и разочаровано отошел вглубь камеры. Там он сел на пол, уставившись на парня взглядом, полным ненависти. Как сторожевая собака, которой только дай повод, чтобы яростно накинуться на появившегося в гостях незнакомца.
Степан медленно поднялся, опираясь на прутья заграждения. Второй раз он испытал душевное потрясение, хотя и не такое сильное, как первое. Поверить в то, что только что нашел старого друга и потерял, было для него серьезным ударом. Но… Но это была правда, с которой придется примириться.
Сначала Степан хотел еще раз взглянуть в глаза бывшего друга и попытаться пробудить в нем остатки человечности, если они там еще остались. Потом он вспомнил о смерти девушки по имени Яна в его объятиях и призадумался.
Как не хотел он себе признаться, но факт был фактом - за решеткой был кто угодно, но не старый приятель Витька Соколов, с которым они дружили уже многие годы. «Уже в деле… Международный бизнес,» - вспомнил он слухи об его исчезновении и разговор с Коляном, с которого начались его злополучные приключения.
«Вот, значит, как кончился твой бизнес, - Степан мрачно покачал головой, непроизвольно примеряя на себя подобный закат своей жизни, - Что же получается? Анклав как будто специально устроен так, что рано или поздно ты лишишься, если не человеческого облика, так души, превратившись в местного урода. Может быть в этом смысл образования этих земель - в ликвидации человеческого вида? Эдакая медленная незаметная оккупация, при которой человечество истребляет само себя. И кого назначить за это виновным, если те неизвестные, что устроили все это, дали нам все, о чем мы мечтали - бессмертие, здоровье и решили проблему голода?»
- Прощай, - ему стало неловко от того, что он не может ничем помочь другу, что сам он еще жив и здравствует, в отличие от него.
«Буду жив и здравствовать, - поправил он себя, - если только удастся выбраться из этого гадюшника.» При этом, что подразумевалось под словом гадюшник, он имел смутное представление - то ли это тюрьма или Счастливый хабор, а, может быть, сам Анклав. «Вот только как это произойдет, я совершенно не представляю», - напомнил он себе, вздохнул и понуро поплелся к лестнице, по которой недавно взобрался на этот этаж.
- Эй, ты что новенький? - простой вопрос заставил его похолодеть: «Попался все-таки».
Появившегося охранника смутил стоящий посреди коридора человек. Да еще и с дубинкой на поясе. «Может быть, он принял меня за кого-то из охраны? Почему бы и нет - камуфляж и дубинка - чем не символы власти в этом заведении», - Степан расправил плечи и поднял взгляд на приближающегося охранника:
- Не-а, я из охраны Долгого.
- Долгий здесь? - охранник в замешательстве остановился и начал сдавать назад.
- В допросной.
- Э-э-э, ты меня не видел! - охранник исчез так быстро, что Степан уже подумал о мираже, который ему подбросило напряженное воображение.
- А что, это мысль! - ему показалось неплохой идеей прикидываться тем, кто охраняет Долгого. По-видимому, его репутация была столь обширна, что распространялась на все его окружение и вызывала страх у местных обитателей подобно зубному врачу с плановой проверкой персонала.
Степан сбежал по лестнице на первый этаж, придал лицу нахально-надменное выражение, и вальяжно направился к выходу. В конце коридора виднелось забранное решеткой пространство, за которым, очень похоже, и скрывался выход на свободу.
Еще на подходе он заметил за ней двух человек в униформе серого цвета. На миниатюрном столике рядом с ними лежала колода карт и зеленела горка купюр.
Один из них лениво покосился на приближающегося Степана, а второй даже не поднял голову от карт перед ним.