И сразу же – чувство наслаждения, как после нырка в прохладное озеро в жару душного летнего дня.
Безмятежность, умиротворенность и спокойствие охватили все естество до самых потаенных глубин.
В голове вдруг возникло знание неизвестно откуда. На этот раз выраженное в четких словах, а не в обычных предчувствиях.
«Купель перерождения».
Вот где я сейчас находился. Понятия не имею, откуда, но я точно знал, как называется эта глубокая каменная чаща. Артефакт, с помощью которого бывшие хозяева замка еще во времена Империи делали свой Великий Дом еще могущественнее и сильнее.
Спустя столетия древняя магия сохранила силу и притянула меня сюда, как носителя ансаларского колдовства.
Я ощущал, как одежда стремительно расползается по швам, распадаясь на мелкие части.
Эфирный канал, вплетенный в ауру, неотвратимо видоизменялся, впитываясь в тело и разрастаясь в разные стороны на манер дерева.
Я чувствовал это. Я понимал это. Я осознавал это. Снова происходили изменения. Не внешние, но внутренние. Как будто магическая энергия побежала по венам, наполняя тело невероятной мощью. Разум накрыло волной наслаждения, переходящей в эйфорию. Не в силах выдержать такой всплеск, сознание начало гаснуть.
И наступила темнота…
– Что с ним? Ты знаешь? – спросил сэр Фердинанд стоящую рядом девушку в обтягивающих брюках и просторной белой рубашке.
После того, как они выбрались наружу, примерно минут через тридцать чародейка, сообщница разбойников, вдруг заявила, что надо вернуться назад. Мол, в подземелье произошел какой-то магический всплеск.
Рыцарь Тэндарийской низины в любое другое время с большим удовольствием снес бы клановой волшебнице голову одним ударом тяжелого меча, но принимая во внимание потерю милорда, пришлось прислушиваться к единственной, способной разобраться в магических штучках.
И как оказалось, не зря.
Прямо на полу, у подножия лестницы наверх, лежал его милость Готфрид Эйнар. Тот самый, кого уже не ждали увидеть живым.
Абсолютно голый, но без всяких физических повреждений, он имел спокойное и ровное дыхание спящего человека. Его вынесли наружу, уложили на плащ, сверху легло толстое одеяло.
– Почему молчишь? Он умирает?
Стихийница поморщилась. Она не привыкла к настолько вольному обращению. В королевствах, да и в других землях, к одаренным относились с определенной долей почтения. А этому рыцарю, очевидно, наплевать на все, кроме здоровья его господина.
– Не похоже, – ответила она. – Скорее, просто спит. Очень глубоким сном.
Девушка остановилась, еще раз оглядела силуэт молодого парня. На этот раз магическим взором.
– Не видно никаких посторонних воздействий или чего-то похожего…
Тут она резко остановилась. Снова посмотрела на обнаженного темноволосого юношу. На ее лице стало проступать недоуменное выражение.
– В чем дело? – встревожился предводитель воинов.
Рука в кольчужной перчатке тяжело легла на выглядывающую рукоять меча.
Заметив нервную реакцию командира, четверка латников в фиолетовых плащах хмурыми взглядами окинули связанных бойцов Дикого Барона. Разбойники не успели удрать и теперь сидели на земли в ожидании дальнейшей участи.
– Его аура. Она изменилась. И сильно. Только сейчас обратила внимание, – произнесла Селена. – Когда мы с вами встретились первый раз, я пришла в ужас от ее черноты и плотной насыщенности. А сейчас она похожа на обычную. С легким сиреневым окрасом по краям, как у всех лордов-колдунов севера.
– Это плохо?
Сэр Фердинанд не слишком разбирался в чародейских вещах. И понятия не имел, как аура человека влияла на его состояние.
– Не знаю. Я еще никогда не видела ничего подобного.
Волшебница снова замолчала.
– Еще я чувствую что-то внутри лорда Эйнара. Что-то чрезвычайно мощное, оно как будто прорастает прямо в нем. Не на материальном уровне, а на энергетическом. Никогда не встречала ничего похожего.
– Оно опасно? Это что-то вроде паразита? Ты можешь его убрать?
От рыцаря посыпались вопросы один за другим. Было видно, что он очень волнуется за милорда.
Дело не в какой-то личной привязанности, а в нарушении клятвы защищать племянника лорда Вардиса любой ценой. Сэр Фердинанд не справился с заданием и очень переживал по этому поводу. Хотя формально в этом не могло быть его вины – совладать с магией он не смог бы при всем его желании.