При этих словах лица обоих волшебников вытянулись с одинаковым выражением удивления.
Не стану скрывать, планируя битву с перворожденными ушастыми снобами, у меня и в мысли не возникало, что все закончится так неожиданно.
«Гончие Бездны» получились на удивление крепкими в плане выживаемости созданиями. С весьма неплохими боевыми навыками, буйным нравом и неиссякаемым желанием убивать любого живого, имевшего несчастье попасться им на пути.
Когда большая часть бросилась за спешно ретировавшимися альвами, а двое из трех оставшихся рухнули без сил на землю, Бернард весьма точно сумел охарактеризовать их состояние: «Обожрались, скотины», имея в виду поразительную способность тварей питаться жизненной силой убитых врагов и огромное количество последних на поле боя.
В тот момент мы сидели верхом, наблюдая с вершины холма за происходящим перед городскими стенами, готовые в любой момент дать деру куда подальше, не рискуя вступать в схватку против собственных големов.
Тогда я еще думал, что обойдется, и уже вскоре мы начнем праздновать вполне заслуженную победу.
Но придурки из Золотой Гавани почему-то решили открыть восточные ворота, приветствуя, как они думали, своих освободителей.
Вот тут-то все и началось.
Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что никто в городе не ожидал вторжения сначала одного неудержимого некроголема, а чуть позже и еще двух.
Короче говоря, эти драные быки-носороги вбежали внутрь через восточные врата, а выбежали через южные, по дороге успев прикончить кучу народа и разрушив не один десяток зданий.
Дальше хуже, наемники Большого Пита спустились из временного лагеря на место разгрома альвийского войска, начав с упоением рубить головы изуродованным мертвецам, справедливо ожидая за них награду.
Трудно сказать, сколько придется выложить братьям-торговцам за вроде как выигранную кампанию, но то, что они никак не ожидали ничего подобного – это совершенно точно.
Любые претензии в свой адрес я отверг сразу же. Задача по деблокированию выполнена, агрессор обращен в бегство. В чем проблема? Остальное уже лирика.
Поначалу имелись определенные опасения, что вину в конечном итоге все же попытаются наложить на меня. Но я недооценил прагматичный подход обитателей Золотой Гавани, почти сразу же обрушившихся с критикой на братьев Капеш, с требованием покрыть все убытки с обязательной выплатой компенсации за смерть многочисленных родственников.
Власти Золотой Гавани быстро сообразили, на кого все повесить, не рискуя ввязаться в разборки с жутковатым пришельцем из северных земель.
Поэтому мы с Бернардом, оставив войско наемников, преспокойно проследовали в порт, дав возможность бывшим нанимателям разруливать случившийся погром.
Блин! Этих бедолаг даже немного жаль. Спешили, хотели помочь, заработать лишние очки перед высшим руководством Лиги, пролезть дальше и усесться повыше, а вместо приза на выходе получили внушительные убытки.
Впрочем, хрен с ними. По большому счету для меня все закончилось не так уж и плохо. Разумеется, кто-то обязательно будет винить заезжего ансаларца, и может даже попытается отомстить. Но откровенно говоря, меня это не слишком волновало. Сильно сомневаюсь, что кто-то реально что-то попытается сделать, особенно после проведенной демонстрации колдовской силы.
Портовая часть города изобиловала огромными толпами народа, большим количеством кораблей у длинных причалов, множеством построек различной формы и назначения, а также свежим воздухом, приходящим в Золотую Гавань с легким приятным ветерком от моря Чудес.
Разместившись на открытой террасе одной из харчевен, мы с моим новым вассалом устроились перекусить после довольно «хлопотного дня».
– До заката надо найти корабль и уплывать отсюда куда подальше, – сказал я, уже не обращая внимания на то, что Бернард уселся ко мне за стол.
Теперь его статус повысился, и можно сказать, что он получил место сэра Фердинанда, так что прежние условности отменялись.
– Думаете, все-таки попробуют напасть? – спросил бывший наемник, глядя на ближайшую широкую лестницу, уходившую вверх от порта к основной части Золотой Гавани, где располагалась большая часть городских построек.
Всего к каменному причалу из центра города вело пять таких проспектов, состоящих из множества каменных ступенек, доходящих почти до самой воды.