Анлика
Кружатся чёрные тени, кружатся лихо и быстро, точно вороньи перья сложили вдруг вихрь, и не разобрать в нём ни фигуры, ни лика…
– Ты что-то видишь? – спрашивает с трепетом Мирра. Сама она не в силах ничего разглядеть. Знает, что научится однажды, но когда тот срок ещё придёт? А вихрь уже здесь, и вот он – чёрен! И что в нём? Как истолковать?
Молчит Анлика, держит себя в строгости, правилу следует твёрдо одному: прежде, чем слово молвить, даже самое доброе, обдумать его нужно, как следует, да взвесить – стоит ли слово потраченного усилия? Сказано было древними, что слово – есть закон, и что сказано будет, то и явится тоже. Потому и молчали всё больше древние, слов опасались, да выбирали их с осторожностью. То время было сложное, но если уж дана была клятва – сдержат её, сомнений в том не было.
Ныне же клятвы бесцветны. Но Анлика себя держит как прежняя, иначе ведь силы не будет. Что верится – то и сбудется!
– Вижу, – отвечает Анлика и замирают от голоса её и Мирра, что через плечо глядела, да пыталась в тенях чёрных что-то тщетно разглядеть, что гость высокий. Под покровом темноты гость явился, да разве видано мало таких скрытных на свете? Темнота темнотой, а голос, что приказывать привык, да подчинения ждёт – ничем не спрячешь, ни плащом, ни темнотой, ни одеждой бедняка.
Да и вопрос-то, вопрос сам как подсказка, да как ответ.
– Что же там? – и снова тот голос, всё повелительный, да только повеление его кончилось, едва порог преступил. Не ходи в чужие владения, с властью чужой не считаясь.
Впрочем, Анлика, хоть и держится древнею мудростью, а на древних она ж не похожа. Это те, что жили в суровые, ветра полные годы, не терпели в доме своём, да в владениях ни намёка на дерзость – счёт чужаку да смельчаку выставляли. Анлика не так, хоть и прежнею жизнью живёт, а душа уже всё ж милосердна. Каждому счёт выставлять – в своих силах увязнешь; каждого к ответу призывать – устанешь сама. Судьба она умнее, да хитрее, каждому положит в срок нужный своё.
Стерпит Анлика, да не заметит, в вихрь вглядевшись, не сразу ответ гостю даст.
– Правда, гость, – отвечает Анлика, и вихрь, как ждал, в чаше тут же затихнет.
Кружились как перья, да всё чернотой, события будущих лет. А ныне как стихло. Чаша спокойна, лишь тёмной водою полна.
– Неужели ты видишь… – Мирра шепчет в почтении. Ей до мудрости этой шагать и шагать. Но терпит она, хоть прежде была нетерпимой, по юности, правда, а не от зла. Когда её в услуженье Анлике послали, бесилась, рвалась и хотела уйти. А у неё присмирела. Теперь и не хочет домой, да и дом едва ль помнит. Здесь всё как чужое, а всё же своё.
Анлика не ведьма, она из учёных. В будущее узрит, в прошлое глянет, исцелит, если нужно, ответит, да путь укажет. Полезна всем и всему. Хоть и держится тенью от всех.
– Король послал меня узнать, – напоминает гость, точно забыли все про него. Но не забыли, ему не понять – в блике стихших фигур ведь тоже посланье. Анлика глядит, на чашу, в тёмную воду, и гостю кивает как в равнодушье.
– Помню, помню, что просил тебя он узнать, – кивает Анлика, – так ты ему слово в слово скажи. Скажи, чтоб весною берёгся, опасность близка. И не из дальних земель, как думает он, а поближе. Скажи, чтобы шёл он тропою известной, как предок его завещал, чтобы новой не вёл, пока воля его не тверда. Скажи, что от снов и кошмаров его есть одно избавленье – своим умом держаться, да в раздоры не ступать, если видит он споры да колебанье вокруг – пусть не пытается всем угодить.
Анлика стихает. Что больше сказать? Всё уж ясно. гость в испуге немеет. Не ведает он, что Анлика его разгадала. Как есть он, и кем был рождён. Видит, и тени его под глазами, и тревогу в мыслях прочла. Знает и то, что в совете его есть волненье, и есть кого поддержать, если этот правитель им будет не тот.
Но не тени ей то подсказали. Не вода, что стемнилась, не вихрь. Видела она всё это его глазами, и видит сейчас – ведь в народе живёт. Слышит о чём говорят в проулках, в садах, о чём пишут тихонько, гадают о чём. Есть брат короля – может лучше он будет? А может и хуже – но король ведь не он?..
А людям у власти всегда интересно, не алчностью травятся, даже не ей. Играют во власть, и чем им опасней – тем веселей.
Советники ныне, всё те, что и прежде, при старом отце-короле… что тут гадать? Не надо быть ведьмой, не надо учёною быть, и в вихрь не надо смотреть, чтобы всё разобрать.
Анлика всё знает, хотя не просила. И вихрь ей здесь ничего не сказал. Как на сердце лежали слова – так сама отвечает, верно иль нет – неизвестно, но искренне – это уж точно, как всегда.
– Что ждёт меня в зиме грядущей? – спрашивает гость, любопытство жжёт его, со страхом смешалось, а отступить уж нельзя.