- Дитё случилось. - отвечает.
- Дитё? - повторяю за ней будто глупая иль глухая.
- По весне возьмёшь на руки своего первенца, - по доброму произносит Ведана.
Ужас думаю отразился на моём лице. не могу в это поверить.
Несколько дней пытаюсь осознать произошедшее, Рюрику об этом не сказываю.
Не могу себя успокоить, страшно. Родить ребенка без помощи врачей, не в роддоме, не получается представить. Не готова я к такому.
В Новгороде всё не спокойно, боляри во всём попрекают Рюрика, неугоден им чем-то он. Волновалась я сильно и за него и за себя. Похудела, да и измучилась от дурноты ежедневной.
Тот вечер выдался тревожным, изловили какого-то мужика, что в толпе наговаривал на князя напраслину. Услышала крики со двора, видно мучали его, пытаясь дознать у него чей он слуга.
Не выдержала, вышла во двор. Прислушалась и поняла, что крики раздаются из недавно обгоревшего дома. Поспешила туда, сама не понимая, что муж не будет рад моему появлению. Не женское то дело.
У входа пара воинов, увидели меня и один тут же скрылся в доме, князя чтоб предупредить.
- Княгиня. не ходи, - это второй остановил меня у порога.
Не успела ответить, муж вышел.
- Не нужно тебе здесь быть. В дом вернись, Анна.
- Замучаете его, всё равно же не скажет, - посмотрела в глаза мужу.
- Анна...- осуждающе, но тихо.
- Давай я попробую. Что хочешь узнать?
Рюрик удивленно поднял брови, воин у дверей, не сделжался, мельком глянул на меня.
- Нет, Анна. Там не для твоего взора...- голос Рюрика.
Но и он не остановил меня. Не дослушала, проскользнула между двух мужчин.
Пробежала по коридору, на свет факелов.
Огонь факелов ослепил меня, я зажмурила глаза, а когда открыла, то перед глазами увидела несколько воинов. А за ними...
Мужчина лежал на полу, связанный и весь в крови.
- Анна, уйдём отсюда...- это Рюрик потянул меня за руку.
-Нет, он хоть жив ещё? - я посмотрела на мужа, а он не выдержал моего взгляда, опустил глаза.
- Охлынь его, - услышала я рядом знакомый голос.
Посмотрела на говорившего и узнала Захарьча.
В этот момент один из стоявших рядом воинов, плеснул водой из деревянного ведра на лежавшего на полу. Мужик не пошевелился, только немного дернулась рука.
- Всё... Отдал Богу душу, - это вновь Иванко Захарьич.
- Княгиня ты иди...- тут же добавил.
Я повернулась к мужу и произнесла содрогающимся голосом:
- Я останусь с ним. молитву прочту и пойду.
- Не нужна ему молитва, - это Захарьич.
- Все ходим под Богом, всякому нужно помочь придти в Божьи врата, - произнесла я твёрдо.
- Княгиня! - это Рюрик.
- Придёт каждому такое время. Неужель не хотели, чтобы за вас помолились? - произнесла печально.
Мужики как один опустили головы.
- Вышли, - князь воинам.
Ушли, муж посмотрел на меня, мы вновь встретились взглядами, глаза в глаза.
- Иди, я не долго, - попросила.
В ответ он коснулся моей щеки рукой, вновь посмотрел мне в глаза. Но всё же вздохнув тяжко вышел.
Я приблизилась к лежащему, связанному мужчине и проговорила склонившись:
- Знаешь, я же тоже не из этих мест. Издалече...
Мужик молчал.
- Не одного племени с Рюриком. Скучаю.
В ответ молчание.
- Речьку малую вспоминаю, дом. А ещё братца...
- Младшой? - услышала хриплый голос.
- Старшой, моя защита, - посмотрела на него внимательно.
Мужик чуть-чуть пошевелился и выплюнул кровь изо рта.
- И у меня младшая, тоже у реки вырос, сейчас храм рядом встал, - произнёс с болью в голосе.
- Храм, должно там красиво?
Мужик открыл заплывшие от побоев глаза и вновь выплюнул кровь. Мне показалось вместе с зубами.
- Поставь княгиня крест, над могилой. Михалко я, заупокой закажи...- он закашлялся.
У меня по щеке потекла слеза, я не сдержалась.
- Сделаю...
- Может торопишься? Тебя более не тронут, клянусь.
Он приподнял голову и посмотрел на меня.
- Как имя твоё княгиня? - выдохнул.
- Анна, - ответила просто.
- Помолись за меня, Анна. В златоглавом над Клязьмой.
Я лишь покачала согласно головой.
Он затих, и я выпрямилась.
Когда шла по тёмному коридору, я уже знала, что приняла решение.
[1] Серепень - август.
[2] Зажигателями на Руси - называли поджигателей.
Одним из ранних документов, известных историкам, в котором предусматривалась мера наказания за пожары, был свод законов начала XI века «Русская правда». В нем записано, что поджигатель и члены его семьи обращались в рабство или заточение, а их имущество шло в казну.