– Что? – Анна вжалась в стул ни жива ни мертва.
– Оборотни, самые настоящие! Потому я и говорю – дьявольские отродья! И нужно же было этому безголовцу Генри возвращаться домой в ночь Самайна, когда вся нечисть выбирается из своих нор и ищет себе жертв!
– А если я скажу – нет? – быстро спросила Анна.
– А ты слышала отца? Он сказал – жизнь за жизнь. Он выкупил свою жизнь ценой твоей. И ценой спасения твоей души, и душ всех твоих будущих детей. Я никогда ему этого не прощу, поняла? Когда Генри ещё только сватался к Лиз, я видела, что он гниловат. Но тогда мне казалось, что обычный человек в женихи Лиз – важнее всего остального, тем более он был красавец, и сама Лиз не хотела никого другого. А что вышло? И теперь если ты откажешь, его сожрут волки! И тебя заодно.
5. О поисках выхода из неприятного положения
На следующий день Анна проснулась и увидела, что за окном – яркий солнечный день. Бабушки в комнате не было, видимо, встала, как обычно, и занялась делами, а её будить не велела.
Вчерашние ночные откровения старой леди можно было объяснить лишь одним – она устала настолько, что у неё просто не было сил держать всё в себе, нужно было обсудить положение дел хоть с кем-нибудь, а во всём доме это сделать решительно не с кем. Ни отец, ни леди Кэтрин для такого не годились, о гостях, приближённых и слугах даже говорить не приходится. Вот она и рассказала.
С одной стороны, Анна верила бабушке. С другой – никак не могла собрать из сказанного цельную картину. Её просватали за оборотня? А так вообще бывает? Ей ни разу не доводилось говорить ни с одним человеком, который бы сказал, что видел оборотня. Нет, рассказывали-то всякое, и про то, как люди пропадали в Волчьем лесу, тоже, да люди не только там пропадали, а вообще много где. Но вот чтобы прямо оборотень… Нет, место сказкам – у камина, вечером, после хорошего ужина да под кружку эля или бокал вина, а жить в сказке оказалось ещё хуже, чем в песне. Рассказ бабушки не укладывался в голове, выглядел чем-то ненастоящим, но откуда такая обречённость? И она говорила про этого лорда, что он сватался к её матери, а его отец – к самой бабушке, так почему ни ей, ни сёстрам никогда ничего подобного не рассказывали?
Тем временем замок гудел, как церковный колокол. Хотя вместо долгожданного наследника лорду Генри досталась свыше ещё одна девчонка, отменять праздник никто не собирался.
От Джейн прискакал гонец – она с мужем и маленькой Лиз будут в замке после обеда, и с ней Фрэнсис и Стефан, которые как раз заехали в гости. Хоть с сёстрами поговорить, что ли? Не сказать чтобы они хорошо понимали друг друга, Анна всегда была младшая, им с ней было неинтересно. А ей с ними, конечно, тоже. Но тут дело серьёзное, не до детских разногласий.
Ничего делать не получалось – всё валилось из рук. В буквальном смысле – бисер рассыпался по полу и по щелям, серебряные ножи тоже, один закатился под сундук в кладовке, Анна еле его оттуда достала. И поняла, что не может ни домашние дела делать, ни даже просто быть среди людей. Набросила на плечи плащ, на растрёпанную косу – капюшон, и выскользнула из замка. Через калитку в стене выбралась на берег реки, где девушки стирали бельё, но сейчас там никого не было. Села на камень и заревела.
Река шумела меж камнями в шаге от её башмаков, и это было хорошо, потому что никто не слышал её, а если и видел со стены – ну так пусть смотрят, от неё не убудет.
Слёзы текли-текли, а потом закончились. Невозможно плакать вечно. Нужно думать, что делать. В песнях и сказках от такого можно было только бежать, но в реальности с этим оказалось сложно – Анна отлично ездила верхом и неплохо знала окрестности замка, могла добраться до поместья Джейн и Уильяма, это было недалеко, меньше полудня пути, но ей никогда не приходилось путешествовать в одиночку. Она просто не представляла, как это – взять и убежать, да ещё и чтобы никто не заметил. И слова о волках, что и говорить, запали ей в душу – как миновать Волчий лес, она не представляла. Нет, она ни разу не видела живого волка, только туши, которые привозил с охоты отец, и шкуры, выделанные шкуры, они лежали и висели по всему замку. И совершенно не представляла, что делать, если вдруг из-за дерева на неё набросится зверь.
Лёгкие шаги прошуршали по прибрежным камням и затихли возле Анны. Она не опознала эти шаги и подняла голову – кто ещё пришёл? Кто непонятливый, кому объяснить, что нечего за ней сейчас ходить?
Оказалось – Эдварду. Он был как севшая на камень большая хищная птица или зверь – такой собранный, подтянутый. Солнце золотило его волосы и играло с камнем в рукояти кинжала.