А меж тем ваша разница в возрасте стала поводом для сотен статей в светских хрониках Америки и Европы! Ты всегда был мишенью для журналистов. Скрыть ничего нельзя! В прессе появилось сообщение о ее поездке в Санкт-Петербург! Ты улыбаешься? Ты спокоен? Ты уверен в себе? А если она…
Дональд. Остановись! Я отвечу коротко: эта женщина удерживает меня тем, что никогда не пытается выяснять со мной отношения! Это во-первых… А насчет того, что мы с тобой люди одного круга, то ты забыла – мой русский отец был простым посыльным у твоего отца! А моя ирландская мать… Впрочем… Если у тебя все, то – спасибо за обед!!!Завтрак заказан в номер.
Бетси. Я сто раз стучала по дереву – только бы не сглазить!!!
Анна. Они действительно подтверждают подлинность?
Бетси. Они были потрясены! Сбежалась куча народу: искусствоведы, реставраторы. Такое бывает не каждый день даже в этих кругах. Я просила их ничего не говорить директору.
Анна. Какому директору?
Бетси. Директору Эрмитажа! Не дай бог он узнает – поднимется шум: «такие вещи и не в России!» Он непременно захочет откупить за любую цену!
Анна. Я не хочу ничего продавать!
Бетси. Ты не обязана это делать – это твоя собственность! Нужно молить Бога, чтобы эти картины не числились в «музейных фондах»!Анна пропускает это мимо ушей.
Бетси. Но, думаю, – все будет в порядке!
Анна. А что насчет бабушки?
Бетси. В мэрии есть свой архив «блокадников» – мне твердо пообещали!!!Бетси пристально смотрит на Анну.
Бетси. Что с тобой сегодня?
Анна смущается и отворачивается к окну.
Анна. Да ничего! Просто – плохо спала!
Бетси. Милая Аннушка, это акклиматизация! Успокой меня – скажи, что все хорошо и что ты счастлива!
Анна. В том-то и дело, что мне слишком хорошо! Через пару дней Рождество, а Дональд приехать не может! Меня мучает совесть: вправе ли я наслаждаться здесь, когда он там один?
Бетси. Ты – больше русская, чем я!!! Ты заботишься об американском муже с чисто русской бабьей самоотверженностью. Я бы так не смогла!!!Анна все смотрит в окно.
Бетси. Боже, мы заболтались и не смотрим на время! Нас ждет Вронский! У него на сегодня «наполеоновские» планы! Через четверть часа выходим, дорогая!
Несколько минут Бетси с нескрываемым интересом наблюдает за Анной и Вронским – они прячут друг от друга глаза.
Вронский. Не спрашивайте меня о планах на сегодня! Пусть это будет сюрпризом! Начнем с Петергофа! Хотя зимой он не так красив, как летом!
Анна. Я хочу в церковь!
Вронский. В церковь? Пожалуйста! В какую?
Анна. Мне все равно!Бетси молча слушает, пытаясь разобраться в происходящем.
Вронский. Тогда в храм Спаса на Крови – это по дороге!
Анна с трепетом перешагивает порог храма и замирает, не зная, куда идти дальше. Глаза ее чего-то ищут. Это длится всего несколько секунд, кажущиеся ей вечностью. Наконец она видит то, что ей было нужно.
Анна. Как называется это место?
Вронский. «Сень над местом убийства Александра ІІ».
Анна. Место убийства?
Вронский. На этом самом месте в 1881 году террористы убили царя Александра. И в память тут был сооружен храм.
Анна. И в России тоже террористы?!
Бетси. Аннушка, ты хочешь помолиться? Зачем же ты выбрала такое мрачное место?
Анна. Наоборот! Оно очень подходит для моей молитвы – тут покоится реальная судьба реального человека! Мне просто нужен чей-то совет!
Бетси. Как это по-русски!Бетси и Вронский отходят в сторону.
Анна долго шепчет что-то, глядя не на крест, а на пол, где по ее представлению находится убитый царь.
Бетси притягивает Вронского за рукав и шипит ему прямо в ухо.Бетси. Что ты натворил? Она сама не своя!
Вронский. Я делал лишь то, что чувствовал!
Бетси. Ха! Он чувствовал! Запомни: если ты своими чувствами испортишь дело – я тебя уничтожу! Ясно, дружок?!Анна возвращается к ним через несколько минут и по привычной улыбке на ее лице можно понять, что она успокоилась.
В воскресенье днем в Мариинке «Щелкунчик». Туда и отправляются. Когда в зале гаснет свет, Вронский осторожно дотрагивается до Аниной руки.
Во время антракта в фойе происходит забавный эпизод: группа японских туристов долго и пристально смотрит на Анну, шушукаясь и хихикая. Затем они что-то говорят сопровождающему их гиду, тот подходит к Анне.