Анна, затаив дыхание, открывает шкатулку и достает свернутый вчетверо листок.
Голос.
«Дорогой мой сынок!
Каким большим ни было бы это письмо, оно не сможет вместить в себя все мои мысли о тебе и все мои чувства к тебе.
Просто хочу, чтобы ты знал правду: я не осуждаю тебя за то, что ты не вернулся на Родину, когда началась война.
Как мать, я даже была рада, что чаша сия миновала тебя».
Анна на мгновение останавливается.
«Я хочу тебе объяснить, почему я не поехала за тобой! Это очень важно, сынок!!!
О блокаде рассказано и написано много, я расскажу то, что решило мою судьбу!
8 сентября в результате бомбежки загорелись Бадаевские склады с продовольствием.
Огонь стоял над городом несколько дней, а потом…
А потом потекли ручьи сахарной патоки.
Первыми сообразили мальчишки – они продавали или меняли на хлеб землю с Бадаевских складов.
Это была чудо-земля, вся пропитанная сливочным и растительным маслом, расплавленным сахаром и сыром!
Дома мы брали миску земли, которую принесли с Бадаевских складов, заливали водой, размешивали, вливали в самовар, и у нас получался „настоящий“ сладкий чай и сытный суп.
Тот, кто смог запастись этой землей, выжил!
Наша ленинградская земля спасла нас!!!
А теперь я хочу спросить тебя:
Так была ли я вправе после всего этого уехать и оставить ее без присмотра?
Нет, сынок!!!
Я очень хотела к тебе, но так и не смогла решиться.
Прости меня, старую сумасбродку.
Вот и все!
Прощай и будь счастлив!»
Анна сквозь слезы заглядывает в шкатулку и вынимает оттуда маленький мешочек.
Она уже знает, что в нем!
Человек Дональда. Миссис Карр, я получил распоряжение выполнять все ваши указания!
Анна. Я хочу домой!
Человек Дональда. В отель?
Анна. В Нью-Йорк!!!
Вронский появляется в гостиничном номере Бетси уже поздно вечером – он пьян. Бетси стоит у окна и курит. Она даже не оборачивается, когда он входит. Вронский сразу направляется к мини-бару, выгребает оттуда все спиртное и начинает методично переливать его в стаканы.
Вронский. Предлагаю выпить за позорный провал операции, мой генерал!
Бетси оборачивается и спокойно берет предложенный стакан.
Бетси. Ну что ж! Выпьем, герой-любовник!
Вронский. Не надо меня так называть?
Бетси. Это почему?
Вронский. Я полюбил ее по-настоящему!!! Да, да!!! Но тебе этого не понять!Бетси. Почему, малыш?
Вронский. Да потому, что ты не человек – ты чудовище!
Бетси с размаху бьет Вронского в лицо. Это настолько неожиданно, что он отлетает к телевизору и сильно ударяется головой.
Вронский. Ну что ж, это по-нашенски!
Бетси. Разве ты – мужик? Ты – питерский хлюпик и маменькин сынок! Твой удел жить за счет сильных женщин! Поэтому ты и переметнулся от меня к Анне! Разве я что-то придумываю?
Вронский. Продолжай, продолжай!
Бетси. Ты жутко гордился своим образованием и не сделал ничего, чтобы состояться! Я появилась в твоей ничтожной жизни, как спасательный круг, в тот самый момент, когда за тобой толпами по всему Питеру гонялись кредиторы. Я погасила все твои долги! Я устроила тебя в аспирантуру! Я два года кормила и поила тебя, надеясь, что однажды ты прославишься и заработаешь много денег! И что же?В ответ слышится тихое бормотание Вронского.
Вронский. Да, я – неудачник, но видит Бог, я пытался быть честным и порядочным человеком! Сперва я даже думал, что ты меня действительно любишь, и старался разжечь в своей душе ответное чувство. Но на самом деле ты никогда и никого не любила! Ты привыкла использовать людей! Тебе просто нужен был сообщник! Я прав?! Бетси. Сообщник?! Может быть! Но ты и этого не смог! А знаешь почему? Потому что ты – бездарь и ничтожество! Я немного погорюю и снова выплыву! А вот что будешь делать ты?
Вронский вдруг умолкает. Он снова наливает себе в стакан и пристально смотрит на Бетси.
Вронский. Я знаю, что я буду делать!
Вронский так и не выпил, он ставит стакан на стол и выходит из номера.
Вронский медленно бредет по перрону станции метро. В туннеле показываются огни приближающегося состава. В лицо ударяет волна теплого воздуха, гонимого передним вагоном. Когда расстояние между Вронским и поездом составляет пару метров, он наклоняется вперед и…