| "The question of her feelings, of what has passed and may be passing in her soul, that's not my affair; that's the affair of her conscience, and falls under the head of religion," he said to himself, feeling consolation in the sense that he had found to which division of regulating principles this new circumstance could be properly referred. | "Вопросы о ее чувствах, о том, что делалось и может делаться в ее душе, это не мое дело, это дело ее совести и подлежит религии", -- сказал он себе, чувствуя облегчение при сознании, что найден тот пункт узаконений, которому подлежало возникшее обстоятельство. |
| "And so," Alexey Alexandrovitch said to himself, "questions as to her feelings, and so on, are questions for her conscience, with which I can have nothing to do. | "Итак, -- сказал себе Алексей Александрович, -вопросы о ее чувствах и так далее -- суть вопросы ее совести, до которой мне не может быть дела. |
| My duty is clearly defined. | Моя же обязанность ясно определяется. |
| As the head of the family, I am a person bound in duty to guide her, and consequently, in part the person responsible; I am bound to point out the danger I perceive, to warn her, even to use my authority. | Как глава семьи, я лицо обязанное руководить ею, и потому отчасти лицо ответственное; я должен указать опасность, которую я вижу, предостеречь и даже употребить власть. |
| I ought to speak plainly to her." | Я должен ей высказать". |
| And everything that he would say tonight to his wife took clear shape in Alexey Alexandrovitch's head. | И в голове Алексея Александровича сложилось ясно все, что он теперь скажет жене. |
| Thinking over what he would say, he somewhat regretted that he should have to use his time and mental powers for domestic consumption, with so little to show for it, but, in spite of that, the form and contents of the speech before him shaped itself as clearly and distinctly in his head as a ministerial report. | Обдумывая, что он скажет, он пожалел о том, что для домашнего употребления, так незаметно, он должен употребить свое время и силы ума; но, несмотря на то, в голове его ясно и отчетливо, как доклад, составилась форма и последовательность предстоящей речи. |
| "I must say and express fully the following points: first, exposition of the value to be attached to public opinion and to decorum; secondly, exposition of religious significance of marriage; thirdly, if need be, reference to the calamity possibly ensuing to our son; fourthly, reference to the unhappiness likely to result to herself." | "Я должен сказать и высказать следующее: во-первых, объяснение значения общественного мнения и приличия; во-вторых, религиозное объяснение значения брака; в третьих, если нужно, указание на могущее произойти несчастье для сына; в-четвертых, указание на ее собственное несчастье". |
| And, interlacing his fingers, Alexey Alexandrovitch stretched them, and the joints of the fingers cracked. | И, заложив пальцы за пальцы, ладонями книзу, Алексей Александрович потянул, и пальцы затрещали в суставах. |
| This trick, a bad habit, the cracking of his fingers, always soothed him, and gave precision to his thoughts, so needful to him at this juncture. | Этот жест, дурная привычка -- соединение рук и трещанье пальцев -- всегда успокоивал его и приводил в аккуратность, которая теперь так нужна была ему. |
| There was the sound of a carriage driving up to the front door. | У подъезда послышался звук подъехавшей кареты. |
| Alexey Alexandrovitch halted in the middle of the room. | Алексей Александрович остановился посреди залы. |
| A woman's step was heard mounting the stairs. | На лестницу всходили женские шаги. |
| Alexey Alexandrovitch, ready for his speech, stood compressing his crossed fingers, waiting to see if the crack would not come again. | Алексей Александрович, готовый к своей речи, стоял, пожимая свои скрещенные пальцы и ожидая, не треснет ли еще где. |
| One joint cracked. | Один сустав треснул. |
| Already, from the sound of light steps on the stairs, he was aware that she was close, and though he was satisfied with his speech, he felt frightened of the explanation confronting him... | Еще по звуку легких шагов на лестнице он почувствовал ее приближение, и, хотя он был доволен своею речью, ему стало страшно за предстоящее объяснение... |