| "Dolly, hush, darling. | -- Долли, постой, душенька. |
| I saw Stiva when he was in love with you. | Я видела Стиву, когда он был влюблен в тебя. |
| I remember the time when he came to me and cried, talking of you, and all the poetry and loftiness of his feeling for you, and I know that the longer he has lived with you the loftier you have been in his eyes. | Я помню это время, когда он приезжал ко мне и плакал, говоря о тебе, и какая поэзия и высота была ты для него, и я знаю, что чем больше он с тобой жил, тем выше ты для него становилась. |
| You know we have sometimes laughed at him for putting in at every word: | Ведь мы смеялись, бывало, над ним, что он к каждому слову прибавлял: |
| 'Dolly's a marvelous woman.' | "Долли удивительная женщина". |
| You have always been a divinity for him, and you are that still, and this has not been an infidelity of the heart..." | Ты для него божество всегда была и осталась, а это увлечение не души его... |
| "But if it is repeated?" | -- Но если это увлечение повторится? |
| "It cannot be, as I understand it..." | -- Оно не может, как я понимаю |
| "Yes, but could you forgive it?" | -- Да, но ты простила бы? |
| "I don't know, I can't judge.... | -- Не знаю, не могу судить... |
| Yes, I can," said Anna, thinking a moment; and grasping the position in her thought and weighing it in her inner balance, she added: "Yes, I can, I can, I can. | Нет, могу, -- сказала Анна, подумав; и, уловив мыслью положение и свесив его на внутренних весах, прибавила: -- Нет, могу, могу, могу. |
| Yes, I could forgive it. | Да, я простила бы. |
| I could not be the same, no; but I could forgive it, and forgive it as though it had never been, never been at all..." | Я не была бы тою же, да, но простила бы, и так простила бы, как будто этого не было, совсем не было. |
| "Oh, of course," Dolly interposed quickly, as though saying what she had more than once thought, "else it would not be forgiveness. | -- Ну, разумеется, -- быстро прервала Долли, как будто она говорила то, что не раз думала, -- иначе бы это не было прощение. |
| If one forgives, it must be completely, completely. | Если простить, то совсем, совсем. |
| Come, let us go; I'll take you to your room," she said, getting up, and on the way she embraced Anna. "My dear, how glad I am you came. | Ну, пойдем, я тебя проведу в твою комнату, -сказала она, вставая, и по дороге Долли обняла Анну. -- Милая моя, как я рада, что ты приехала. |
| It has made things better, ever so much better." | Мне легче, гораздо легче стало. |
| Chapter 20. | XX. |
| The whole of that day Anna spent at home, that's to say at the Oblonskys', and received no one, though some of her acquaintances had already heard of her arrival, and came to call; the same day. | Весь день этот Анна провела дома, то есть у Облонских, и не принимала никого, так как уж некоторые из ее знакомых, успев узнать о ее прибытии, приезжали в этот же день. |
| Anna spent the whole morning with Dolly and the children. | Анна все утро провела с Долли и с детьми. |
| She merely sent a brief note to her brother to tell him that he must not fail to dine at home. | Она только послала записочку к брату, чтоб он непременно обедал дома. |
| "Come, God is merciful," she wrote. | "Приезжай, бог милостив", -- писала она. |
| Oblonsky did dine at home: the conversation was general, and his wife, speaking to him, addressed him as "Stiva," as she had not done before. | Облонский обедал дома; разговор был общий, и жена говорила с ним, называя его "ты", чего прежде не было. |
| In the relations of the husband and wife the same estrangement still remained, but there was no talk now of separation, and Stepan Arkadyevitch saw the possibility of explanation and reconciliation. | В отношениях мужа с женой оставалась та же отчужденность, но уже не было речи о разлуке, и Степан Аркадьич видел возможность объяснения и примирения. |
| Immediately after dinner Kitty came in. | Тотчас после обеда приехала Кити. |
| She knew Anna Arkadyevna, but only very slightly, and she came now to her sister's with some trepidation, at the prospect of meeting this fashionable Petersburg lady, whom everyone spoke so highly of. | Она знала Анну Аркадьевну, но очень мало, и ехала теперь к сестре не без страху пред тем, как ее примет эта петербургская светская дама, которую все так хвалили. |
| But she made a favorable impression on Anna Arkadyevna--she saw that at once. | Но она понравилась Анне Аркадьевне, -- это она увидела сейчас. |
| Anna was unmistakably admiring her loveliness and her youth: before Kitty knew where she was she found herself not merely under Anna's sway, but in love with her, as young girls do fall in love with older and married women. | Анна, очевидно, любовалась ее красотою и молодостью, и не успела Кити опомниться, как она уже чувствовала себя не только под ее влиянием, но чувствовала себя влюбленною в нее, как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам. |
| Anna was not like a fashionable lady, nor the mother of a boy of eight years old. In the elasticity of her movements, the freshness and the unflagging eagerness which persisted in her face, and broke out in her smile and her glance, she would rather have passed for a girl of twenty, had it not been for a serious and at times mournful look in her eyes, which struck and attracted Kitty. | Анна непохожа была на светскую даму или на мать восьмилетнего сына, но скорее походила бы на двадцатилетнюю девушку по гибкости движений, свежести и установившемуся на ее лице оживлению, выбивавшему то в улыбку, то во взгляд, если бы не серьезное, иногда грустное выражение ее глаз, которое поражало и притягивало к себе Кити.
|