| What do you advise? | Как вы мне посоветуете? |
| Kamerovsky, look after the coffee; it's boiling over. You see, I'm engrossed with business! | Камеровский, смотрите, же за кофеем -- ушел; вы видите, я занята делами! |
| I want a lawsuit, because I must have my property. | Я хочу процесс, потому что состояние мне нужно мое. |
| Do you understand the folly of it, that on the pretext of my being unfaithful to him," she said contemptuously, "he wants to get the benefit of my fortune." | Вы понимаете ли эту глупость, что я ему будто бы неверна, -- с презрением сказала она, -- и от этого он хочет пользоваться моим имением. |
| Vronsky heard with pleasure this light-hearted prattle of a pretty woman, agreed with her, gave her half-joking counsel, and altogether dropped at once into the tone habitual to him in talking to such women. | Вронский слушал с удовольствием этот веселый лепет хорошенькой женщины, поддакивал ей, давал полушутливые советы и вообще тотчас же принял свой привычный тон обращения с этого рода женщинами. |
| In his Petersburg world all people were divided into utterly opposed classes. | В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. |
| One, the lower class, vulgar, stupid, and, above all, ridiculous people, who believe that one husband ought to live with the one wife whom he has lawfully married; that a girl should be innocent, a woman modest, and a man manly, self-controlled, and strong; that one ought to bring up one's children, earn one's bread, and pay one's debts; and various similar absurdities. | Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одною женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, воздержанным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги, -- и разные тому подобные глупости. |
| This was the class of old-fashioned and ridiculous people. | Это был сорт людей старомодных и смешных. |
| But there was another class of people, the real people. To this class they all belonged, and in it the great thing was to be elegant, generous, plucky, gay, to abandon oneself without a blush to every passion, and to laugh at everything else. | Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться. |
| For the first moment only, Vronsky was startled after the impression of a quite different world that he had brought with him from Moscow. But immediately as though slipping his feet into old slippers, he dropped back into the light-hearted, pleasant world he had always lived in. | Вронский только в первую минуту был ошеломлен после впечатлений совсем другого мира, привезенных им из Москвы, но тотчас же, как будто всунул ноги в старые туфли, он вошел в свой прежний веселый и приятный мир. |
| The coffee was never really made, but spluttered over every one, and boiled away, doing just what was required of it—that is, providing much cause for much noise and laughter, and spoiling a costly rug and the baroness's gown. | Кофе так и не сварился, а обрызгал всех и ушел и произвел именно то самое, что было нужно, то есть подал повод к шуму и смеху и залил дорогой ковер и платье баронессы. |
| "Well now, good-bye, or you'll never get washed, and I shall have on my conscience the worst sin a gentleman can commit. | -- Ну, теперь прощайте, а то вы никогда не умоетесь, и на моей совести будет главное преступление порядочного человека, нечистоплотность. |
| So you would advise a knife to his throat?" | Так вы советуете нож к горлу? |
| "To be sure, and manage that your hand may not be far from his lips. | -- Непременно, и так, чтобы ваша ручка была поближе от его губ. |
| He'll kiss your hand, and all will end satisfactorily," answered Vronsky. | Он поцелует вашу ручку, и все кончится благополучно, -- отвечал Вронский. |
| "So at the Francais!" and, with a rustle of her skirts, she vanished. | -- Так нынче во Французском!-- И, зашумев платьем, она исчезла. |
| Kamerovsky got up too, and Vronsky, not waiting for him to go, shook hands and went off to his dressing room. | Камеровский поднялся тоже, а Вронский, не дожидаясь его ухода, подал ему руку и отправился в уборную. |
| While he was washing, Petritsky described to him in brief outlines his position, as far as it had changed since Vronsky had left Petersburg. | Пока он умывался, Петрицкий описал ему в кратких чертах свое положение, насколько оно изменилось после отъезда Вронского. |
| No money at all. | Денег нет ничего. |
| His father said he wouldn't give him any and pay his debts. | Отец сказал, что не даст и не заплатит долгов. |
| His tailor was trying to get him locked up, and another fellow, too, was threatening to get him locked up. | Портной хочет посадить, и другой тоже непременно грозит посадить. |
| The colonel of the regiment had announced that if these scandals did not cease he would have to leave. | Полковой командир объявил, что если эти скандалы не прекратятся, то надо выходить. |
| As for the baroness, he was sick to death of her, especially since she'd taken to offering continually to lend him money. But he had found a girl--he'd show her to Vronsky -- a marvel, exquisite, in the strict Oriental style, "genre of the slave Rebecca, don't you know." | Баронесса надоела, как горькая редька, особенно тем, что все хочет давать деньги; а есть одна, он ее покажет Вронскому, чудо, прелесть, в восточном строгом стиле, "genre рабыни Ребекки, понимаешь". |