Однако не столь близкие к регенту Мардефельд, Нолькен, Шетарди и секретарь австрийского посольства Гогенгольц выражали сомнение в его способности удержать власть в своих руках. Прусский посол прямо предсказал, что герцога низвергнут те же, кто привел его к власти, а его государь Фридрих II накануне открытия военных действий против Австрии ожидал, что в России начнутся «движения» в пользу Елизаветы или брауншвейгской четы136.
Русский посол в Париже Антиох Кантемир послал Бирону поздравления, но не лично, а присовокупив к письму третьему лицу, предусмотрительно попросив адресата передать их герцогу только в случае, «если духовная покойной государыни останется во всей своей силе, иначе же немедленно сжечь». Дипломат оказался прав — письмо дошло в Петербург уже после свержения регента. Опоздал и прогноз французского министра иностранных дел Амело, считавшего, что главную опасность для Бирона представляет его правая рука — Миних137. Крайне честолюбивый фельдмаршал рассчитывал на одно из первых мест в государстве, но ни новых постов, ни ожидаемого звания генералиссимуса от регента не получил. Тогда Миних предпочел выступить на стороне матери императора.
Постаравшийся узнать подробности нового переворота саксонский дипломат Нейбауэр установил, что 7 ноября Миних имел беседу с Анной Леопольдовной. Оставшись с ним наедине, она заплакала и сказала: «Граф Миних! Вы видите, как обращается со мною регент. Мне многие надежные люди говорят, что он намерен выслать меня за границу. Я готова и уеду; но если вы можете, похлопочите, чтобы по крайней мере отпустили со мною и моего ребенка». Тут Миних будто бы взял с нее клятву блюсти строжайшую тайну и дал слово освободить ее от тирана. На следующее утро он прибыл вновь и объявил, что намеревается схватить регента. Анна колебалась и говорила, что фельдмаршал ставит на карту свою жизнь и судьбу своего семейства; но Миних потребовал ее согласия, и она ответила: «Быть так! Делайте же поскорее, что хотите делать»138.
Сам фельдмаршал в мемуарах писал, что не он, а некие «благонамеренные лица» убедили Анну в том, что «для блага государства необходимо удалить Бирона и его семейство», после чего она и поручила ему арестовать герцога. Он же, как старый солдат, честно исполнил указание матери императора. Однако сын Миниха и его адъютант Манштейн указывали, что не анонимные лица и не принцесса, а сам полководец взял на себя инициативу. Эрнст Миних отметил, что днем 8 ноября его отец поехал к принцессе, «представил ей, какой опасности не только все верные служители императорских родителей, но также и сама она подвержена в случае, если герцог Курляндский далее в регентстве останется, и вызвался, чтобы ей только угодить, предать герцога арестантом в ее руки, но дабы офицерам и солдатам, которых он к тому употребить намерен, придать больше бодрости, просил он благоволения присутствовать ей при том персонально».
Возглавить переворот Анна так и не решилась — в отличие от «сестрицы»-цесаревны, которая год спустя лично повела гренадерскую роту Преображенского полка на Зимний дворец. Правда, справедливости ради надо отметить, что Елизавета Петровна, похоже, не могла опереться ни на кого из известных генералов; к услугам же Анны оказался сам фельдмаршал и президент Военной коллегии. Однако санкция матери императора всё же была необходима для свержения законного правителя. По словам Миниха-сына, стороны договорились, «чтоб отец мой в наступающую ночь приехал опять к принцессе, взял от нее с караула потребную команду и регента арестовал». После этого фельдмаршал, присоветовав Анне Леопольдовне никому, в том числе супругу, ни слова о том не говорить, откланялся и поехал прямо к ничего не подозревавшему герцогу «почтение свое отдать и, что того страннее, в тот же самый день у него обедал»139.
Вскоре после этого обеда акция по свержению регента была осуществлена. Между 10 и 11 часами вечера 8 ноября Миних с адъютантом отправился в Зимний дворец. Принцесса вышла к ожидаемым ею посетителям одна, не поставив в известность мужа. Как вспоминал Манштейн, Анна Леопольдовна приняла вызванных фельдмаршалом караульных офицеров: «…ее высочество высказала им в немногих словах все неприятности, которые регент делал императору, ей самой и ее супругу, прибавив, что так как ей было невозможно и даже постыдно долее терпеть эти оскорбления, то она решила арестовать его, поручив это дело фельдмаршалу Миниху, и что она надеется, что офицеры будут помогать ему в этом и исполнять его приказания. Офицеры без малейшего труда повиновались всему тому, чего требовала от них принцесса. Она дала им поцеловать руку и каждого обняла». Кроме того, чтобы подогреть их решимость, мать императора объявила, что «их верность без награждения оставлена не будет». После этого напутствия фельдмаршал с тридцатью солдатами (по Миниху-младшему) или с восьмьюдесятью (по Манштейну) отправился к Летнему дворцу — резиденции Бирона.