Именно к регентше обратился в апреле 1741 года бывший камер-лакей Иван Котлеровский, служивший при дворе с 1719 года. В 1732 году бедняга пострадал — за неизвестную нам вину претерпел от двоюродной бабушки нынешнего государя «своеручное битье в покоях вашего величества ночной порою и топтание ножное и проломление мне, нижайшему, во многих местах головы» с последующей ссылкой из столицы в одну из подмосковных дворцовых волостей. Анна Леопольдовна постаралась утешить старого слугу — распорядилась выдать сотню рублей, дала чин поручика и определила сотником в один из украинских полков262.
Однако не случайно Бирон, опытный придворный, в показаниях на следствии отмечал, что принцесса и в этом кругу вела себя «каприжесно» и допускала опасные ошибки. Так, однажды она в сердцах выбранила нерасторопного камергера Федора Апраксина «русским канальею». Герцог был недоволен и тем, что принцесса «кушает одна с фрейлиною фон Менгденовою, а пристойнее б было с супругом своим, и оная де фрейлина у ее императорского высочества в великой милости состоит».
«Не бывало примера, — писал в Париж Шетарди после свержения Бирона, — чтобы двор был так многолюден и чтобы выражалось такое веселье на всех лицах, как сегодня. Это веселье увеличилось еще более от наград». Придворное ликование, скорее всего, призвано было радовать не слишком счастливую принцессу — но знала ли она истинную цену этим чувствам? Могли ли зависящие от монаршей милости и изменчивой «конъектуры» придворные быть молодой и неопытной правительнице надежной опорой? Пройдет всего лишь год, и те же люди будут наперебой выражать восторг и приносить присягу Елизавете, которая свергнет их предыдущую благодетельницу с вершины власти и навсегда отправит в заточение.
Сделает же она это с помощью своих приближенных, тоже пользовавшихся милостями ее «сестрицы». По соседству с «большим» двором императора и его матери уже сформировался «малый» двор (или «комната») тридцатилетней цесаревны Елизаветы Петровны, к тому времени, несмотря на наименование, бывший уже довольно большим. В его рядах имелись высшие придворные чины — два камергера (Алексей Полозов и Яков Балк), семь камер-юнкеров (среди них братья Александр и Петр Шуваловы, Михаил Воронцов, Григорий Петрово-Соловово), гофюнкер (Андрей Шестаков), гофинтендант (Никита Возжинский), три камер-пажа и шесть пажей. Под их началом состояли три гоффурьера, три камер-лакея, 14 лакеев и трое гайдуков, команда гребцов, птичники, скотницы, садовники, истопники и другие служители; мадам Марья Францына и «камер-юнгфера» А. Селиванова с шестью прачками. Обслуживали хозяйку доверенный камердинер Василий Чулков со швейной командой из закройщика, двух портных, двух учеников портняжного дела, башмачным мастером с учеником. При доме «сестрицы» правительницы имелись часовой мастер, два иконописца, «моляр»-художник и ювелиры. О здоровье цесаревны заботились врачи — будущий заговорщик, знаменитый впоследствии Арман Лесток и его коллега Андрей Верре. За приготовление кушаний отвечал кухмистер Яган Фукс, когда-то служивший у Меншикова и Екатерины I, командовавший шестью поварами и четырьмя учениками, двумя хлебниками с двумя учениками, тремя скатертниками с учеником. Столы цесаревны сервировали собственный тафельдекер с помощником; у питей служили два келлермейстера, три мундшенка и кофишенк Карл Сиверс. Церковный штат состоял из священника, духовника ее высочества Федора Дубянского, дьякона, псаломщика и четырнадцати певчих с уставщиком. Светские развлечения обеспечивали собственный придворный оркестр и охотничий штат. Имениями цесаревны управляла ее вотчинная канцелярия в Петербурге с конторой в Москве.
«Комната» полуопальной принцессы сложилась при Петре II и Анне Иоанновне; здесь собирались фигуры двора ее матери и не слишком знатные, но преданные дочери Петра люди, которые не могли рассчитывать на карьеру при «большом» дворе. Именно при помощи молодых придворных Елизавета вступит в борьбу за власть, а после ее победы они станут министрами и вельможами. Но «регентина» Анна Леопольдовна, только что занявшая полагавшееся ей по праву место и принимавшая льстивые поздравления, едва ли осознавала опасность.
У нее были иные заботы. Следовало привести в порядок не только обстановку и убранство дворца, но и загородную резиденцию: «…в нижнем же апартаменте, где изволила в приезд в Петергоф присутствовать ее императорское высочество благоверная государыня великая княгиня Анна, правительница всея России, потолки починить и выбелить. Во флигелях по обеим сторонам палат внутри и снаружи, где обито и замарано, вычинить и выбелить. Перед палатами большой кашкад и гроты квадратною и гротическою работами, где водою повредило, починить и вновь раскрасить, також и руинской кашкад прибавить местами туфштейнами и украсить раковинами. У Монплезира у палат галдареи от моря кзымз (так в тексте. — И. К.) квадраторною работою вычинить, а внутри в тех палатах побелить. Подле оных монплезирских палат кухни, где была конфектная, у потолка брусья и доски сгнили и во многих обваливается, и надлежит вновь плотничною работою переделать и подметать квадраторною работою, и подле оной кухни во всех покоях как потолки, так и стены выбелить».