- Ублюдок! – шепчет Анна и вглядывается в чёрный дом на пригорке.
«Кешка, хватай его! Кешка, пинка! Ай, Кешка…».
Аня несётся по пыльной дороге. Её ноги босы, она оставила сандалии на реке. Она купалась с мальчишками, играла в водные войны и засадила Горбылю илом промеж глаз! Горбыль распустил сопли, как девчонка, и Аня долго смеялась, а вместе с ней смеялся Кешка. Хороший такой, этот Кешка, славный паренёк.
Только никому, хорошо? Это секрет и, если расскажете, Аня три шкуры с вас спустит, а, если вы большой дядя или большая тётя, то накидает вам в дом тараканов с реки, или добавит в бочку, из которой вы поливаете свои глупые саженцы, отравы. Отраву она давно приметила, - её оставил в старом комбайне дядя Петя, который утонул на рыбалке.
Так вот, Аня и Кешка вчера поцеловались! И Кешка сразу сказал, что возьмёт Аню в жёны, как только разрешит мама. Аня ужасно обрадовалась, потому что из всех глупых мальчишек, которых она знала, Кешка был самым красивым и смелым. Они знали друг друга много-много лет, с самого рождения. Она не могла представить, что будет делать без Кешки!
«Кешка, ты не ходи к нему… Это дурачок, так все говорят!»
Но смелый Кешка лезет через старый забор, лезет, чтобы набрать спелой черешни. Черешня похожа на вишню, но крупнее. Её цвет такой бардовый, даже ядовито-бардовый. Аня сжимает кулачки, потому что от непонятного страха её живот закручивается в воронку, наподобие той, которая появляется в ванне, когда в канализацию стекает вода.
А дом – старый и тёмный. Окна его обрамлены резными ставнями. Правда, эти ставни такие древние, что давно почернели. Козырёк на крыше тоже резной, похож на гребень дракона, а на его конце – голова Змея Горыныча… одна из голов, тоже из дерева, пасть открыта, в ней торчат острые зубы-сабли. Стены дома чёрные, а фундамент покрыт скользкой плесенью; фундамент такой холодный, будто в подвале дома всегда зима. Крыльцо завалилось набок, а из приоткрытой двери, в коридоре, виднеется что-то длинное; оно похоже на крышку большой коробки и оббито бардовым бархатом. Этот бархат напоминает Ане черешню, этот бархат нехороший, и от него словно пахнет землёй.
«Кешка, ну его! Там такой дурачок… Кешка?».
Из-за дома выныривает тень. Аня знает этого мальчика, но не знает его имени. Многие говорили, что этот мальчик часто ездил с родителями в город. Говорили, что с ним не всё хорошо. Лица мальчика Аня не видит. В его руке зажат большой остроугольный камень.
Дом закрыт от солнца со всех сторон кустами черешни, ёлками и лианами. Плющ стягивает и душит доски худого забора.
Мальчик – тень, он крадётся к Кешке, который уже забрался на черешню и набирает спелую сочную ягоду в свёрнутую котомкой футболку. Аня кричит:
- Только попробуй!
Но мальчик-тень кидает камень. Тот летит сквозь заросли черешен, сквозь лианы, срезает их, и зелёные стебли падают вниз, на тёмную холодную землю. А потом вниз падает Кешка. Его тельце гулко шлёпается и замирает.
Анна смотрит на Кешку, а он лежит на земле и не двигается. Мальчик-тень смотрит на Аню и медленно заходит в дом. И Аня клянётся, клянётся себе, что, если бы… в другой бы раз… она обязательно бы отомстила ему. Обязательно перепрыгнула бы этот глупый забор, обвитый плющом, и разбила бы морду этому…
Но не теперь… она боится. Боится. Красный бархат смотрит на неё из тёмного дома, и голова змея скалится, почерневшая от времени.
«Мама… а где Кешка?»
Мама молчит, мама ничего не говорит. Аня ищет Кешку, ищет его около дома, у реки, на старом зернохранилище. Она ищет его у администрации, на пыльных улицах, и на Заводе. Его нигде нет. Он исчез.