- Стойте…
Голос Бамутова твердеет, теперь он говорит чётко и уверенно:
- А если на месте преступления найдут её волос? Отпечатки? Кусочки кожи?
Анна закрывает рот ладонью. Ну какая же сволочь!
- А вы нашли? – спрашивает Восьмой.
- Кое-что нашли, - ухмыляется Бамутов. – Остаётся экспертиза, чтобы превратить кусок белоснежного волоска в улику против этой девки!
- Вот, после экспертизы и поговорим, идёт?
- Как скажете! – Бамутов скалится. – До скорого!
Он уходит, слышен хруст песка под его туфлями. Бамутов насвистывает глупую детскую песенку про Кузнечика. Дверь подъезда хлопает, наступает тишина.
Анна убирает руку со рта и пытается вдохнуть больше воздуха, которого, кажется, не хватает. Где он взял её волос? Не сегодня ли за фабрикой, когда лапал её? Всё может быть. Но какой же ублюдок!
«А, может, в расход Бамутова? Чего проще? Он же дрыщ! А в реке у нас много, кто тонул запросто, да потом ещё и достать не могли!»
Она стоит за углом минут десять, пытается успокоится, но теперь злость сменяется печалью и жалостью к себе. Снова собственная грудь кажется ей слишком большой, и Анна жалеет, что родилась не худощавой, прыщавой девчонкой, чтобы никакой Бамутов не смог хотеть её! Чтобы никто из этих взрослых детей не смотрел, не желал, не пакостил!
Дверь подъезда тихонько открывается. Лёгкий скрип совсем неуловимый, но Анна слышит его и снова замирает. Бесшумные шаги сходят с крыльца на хрустящий песок, а потом быстро удаляются.
Анна выглядывает из-за угла и видит чёрный силуэт, скрывшийся в кустах. Это безусловно Восьмой, и она осторожно крадётся следом.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов