- А вот это уже не ваше дело, товарищ милиционер.
- Полицейский, - поправляет её Бамутов.
Анна улыбается и щурит глаза.
- Полицейский, - тихо говорит она.
Бамутов встаёт. Он уже не скрывает злости, а сделать ничего не может. Пока что. Его трясёт, его переполняет злость, отчего улыбка на лице всё больше походит на приклеенный кусок картона, за которым – кровавый оскал.
- Ладно… всего доброго… Пока!
Он берёт фуражку и выходит. Слышится, как стукает калитка, как дрожит на ней пружина. Мама с минуту молчит, а потом говорит шёпотом:
- Ты где была?!
- В туалете… Я ж думала папа приехал, но куда уж там, - хмыкает Анна.
- Он работает, у него много работы, он инженер! – говорит мама, но Анна слышала всё это миллион раз.
Ей иногда кажется, что папы вообще не существует.
Анна быстро пробегает мимо серванта с хрустальным сервизом, мимо ковра на полу и дорогого телевизора, который куплен невидимым отцом за большие деньги.
- Анна! – шёпот матери яростный.
Но Анна уже вбегает наверх по лестнице и закрывает дверь в свою комнату. Она знает, что мама не пойдёт за ней.
Бамутов идёт по полю. Трава цепляется за его чёрные брюки, трава с мелкими острыми ворсинками на стеблях, как шершавые языки миллионов змей, которые зарылись в землю. Травинки с хрустом облизывают плотную ткань, и некоторые оставляют на ней прозрачные капли утренней росы. Его туфли блестят от росы. Его глаза блестят, потому что в них – лес.
В них лес, и он отпечатывается в маленьких глазках неровной тёмной полоской, с иглами сосен и елей. Лес в глазах Бамутова не вспыхивает, не горит сердцем, он – мрак. Он, как неровные острые зубки во рту у чудовища. Лес теперь другой, - он как будто сделан из чёрного камня, из базальта, он, как твёрдое, самое твёрдое стекло. Он – монолитная стена, за которую никто не уйдёт, из-за которой никто не ворвётся в сонный посёлок. Это лес. Он никого не впустит.
На бедре болтается табельный пистолет в старой, коричневатой кобуре. Бамутов подходит к толстым стволам, к лианам полуживого и полумёртвого полурастения, полумлекопитающего… Оно свисает тяжёлыми стеблями вниз, со стволов осин. Бамутов касается этих лиан рукой, чувствует тепло, чувствует сокращающуюся плоть и входит в лес.
Мир за ним словно закрывается невидимым занавесом. Посёлок вдалеке темнеет, темнеет и поле, и небо. Остаётся лес, который впустил в себя Бамутова. И он достаёт из кармана початую бутылку водки, откручивает крышку дрожащей рукой и засовывает в рот сколотое горлышко. Он суёт его слишком глубоко, потому что ненавидит вкус водки, потому что, когда пары спирта бьют в нос и в горло, его может вырвать. А так – водка течёт сразу в пищевод, обжигает и попадает в желудок, где всасывается в кровь, делает её жиже, и сердце работает легко-легко.
Это хорошо. У Бамутова проблемы с кровью, она густая, как кисель. Нитрошка, поселковый терапевт, говорил, что может образоваться тромб с кулак и разорвать внутренности. Но это же Нитрошка – он вообще купил диплом и черпает медицинские знания из телевизионных передач!
Голова у Бамутова болит часто, особенно, когда он нервничает. Как сегодня, когда эта сиськастая сука… он сжимает бутылку… эта грязная девка врала ему в лицо, а он ничего не мог сказать!
Бамутов проходит меж осин и ставит бутылку на кочку. Эта кочка тут единственная. Она словно живая, прискакала сюда и стоит, топорщит в разные стороны острые иглы сухой травы.
Потом Бамутов отходит на десять метров и расстёгивает кобуру.
«Из-за суки разболелась голова. Кровь стала гуще, и теперь где-то во мне наливается тромб. Плохо. Эта Аня таскается с Димой Ирнаевым, который не платит денег за свои делишки. Эта Аня, наверное, перетрахалась со всеми его дружками-бандюками…»
Бамутов берёт в руку холодный пистолет, снимает с предохранителя, досылает патрон и взводит курок.
«Почему она такая красивая? Ему было бы проще, если бы она была страшной, горбатой, в оспинах… без этих круглых сисек… без этой круглой жопы и без этих белых длинных ног с крепкими ляжками! И без этой рожи с голубыми, как блядское небо, глазами, без изумительно белых волос до сраки, без губ, которые хочется целовать и кусать до крови…»