— Простите, я лягу, — сказала она, открыв дверь Колетте.
— Боже, вы просто прелестны! — Колетта искренне залюбовалась ею. — Анна-Мария, вы должны всегда принимать гостей в постели! Ах, какие волосы, какие косы… И зачем только вы краситесь. Вы в тысячу раз красивее вот так, как сейчас…
— Прошу вас, Колетта, перестаньте!.. Расскажите лучше, что у вас там не ладится?
— Какая вы славная… И до чего у вас хорошо… Конечно, я вам мешаю, но я больше не могу сидеть в одиночестве, не могу ждать. Поверьте, я была на грани самоубийства… Он обещал позвонить. Какой ужас, ждать звонка и ждать напрасно!
Колетта сняла туфли и забралась с ногами на постель — у нее было длинное, пожалуй, непропорционально длинное, туловище и круглый, крутой зад, обтянутый юбкой. Молодое лицо с сухой кожей, несколько морщинок, рот искусственно увеличенный темной помадой, как это делают киноактрисы, черные, глубоко сидящие в орбитах глаза и выкрашенные в золотистый цвет волосы — прелестный контраст. Колетта молода, миловидна, хорошо одета, хорошо подкрашена, хорошо причесана, и вот эта Колетта говорит, а губы ее дрожат:
— Я должна излить душу, иначе не вынесу… Знаете, так кричат во время родов… Он не позвонил, Анна-Мария. Не знаю, что думать, как быть… Даже солнце светит лишь затем, чтобы поиздеваться надо мной. Я тоскую, у меня такое ощущение, будто я на дне колодца, меня одолевают мрачные мысли, я потеряла всякий вкус к жизни… И так день за днем… Сижу и смотрю на этот проклятый телефон! Понимаете, ведь человека можно заставить ответить, узнать, по крайней мере, что произошло… Я сознаю, что звонить не нужно из чувства собственного достоинства, хотя бы просто из дипломатических соображений. Но в конце концов все-таки звоню. Не могу не позвонить… Не в силах удержаться. «Мосье нет дома». О! — У Колетты вырвался настоящий вопль. — И это еще полбеды, потому что, когда он оказывается дома, бывает страшнее…
Анна-Мария слушала ее, закрыв глаза, — так слова приобретали большую значимость, наполнялись особым смыслом, существовали сами по себе, вне Колетты. Анна-Мария слушала ее, как слушают радио или просматривают газету, — так, какие-то выдумки, даже не человеческий документ. Что она собирается делать, Колетта? Покончить жизнь самоубийством или выпить чашку чая, приготовленного для нее Анной-Марией? Сама Анна-Мария не ждала телефонного звонка.
— Мужчина ни в чем не знает отказа, — слышался голос Колетты. — Я говорю о мужчинах, у которых есть все, что душе угодно. Но подумайте о женщинах, когда им нужно чего-то добиться от мужчины — денег, места или рекомендации. Если же этот мужчина знаменитость, он им нужен хотя бы для того, чтобы появиться с ним вместе… Какое мужчине дело, позвонила ему женщина или нет? Он даже не думает об этом. А что творится с нами, когда мы ждем телефонного звонка, которого все нет и нет… Целый день… Какие-то дела, но ведь их вполне можно отложить… Страшная вещь — свобода, свободная голова, свободное время, даже если оно и занято!
Пораженная отчаянием, прозвучавшим в голосе Колетты, Анна-Мария открыла глаза:
— Да вы его любите, Колетта!
Колетта заломила руки:
— Но поймите же, что речь идет не просто о каком-нибудь определенном человеке, а вообще! Ну как вы не понимаете!