Читать онлайн "Анна Предайль" автора Труайя Анри - RuLit - Страница 15

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

— Где ты пропадал все это время? — спросила она.

— После похорон я почувствовал себя лишним. Тебя надо было оставить наедине с отцом и твоим горем, поэтому я на неделю перебрался к товарищам...

— Мог бы оставить мне записку!

— Я думал, что ты и так поймешь...

Зазвонил телефон. За перегородкой раздался треск пи­шущих машинок. Мадемуазель Моиз, секретарша господи­на Куртуа, появилась в коридоре, улыбнулась Анне и ис­чезла в дверях соседнего кабинета. Одна из машинисток вышла из туалета, оправляя юбку. Безразличный ко всему окружающему, Лоран смотрел на Анну с жадной нежно­стью.

— Я не могу сейчас говорить с тобой, — сказала она. — Можешь подождать меня в «Старине Жорже»? Я буду там через четверть часа.

— Хорошо, Анна.

Она хотела уйти, но он удержал ее за руку.

— Ты действительно хочешь меня видеть? — спросил он.

— Ну конечно же!

— Тогда можешь не спешить. Я буду ждать тебя, если понадобится, хоть целый день!

Она убежала к себе, где ее ждал господин Ферроне среди своих фотографий. Унесясь далеко мыслью, она с трудом вспомнила, о чем шла речь. Думала лишь о том, как бы скорее закончить разговор, и теперь уже готова была усту­пить по всем пунктам. Она не сразу находила нужные сло­ва, невпопад улыбалась, то и дело поглядывала на часы. Наконец, скрепя сердце, господин Ферроне согласился от­казаться от дюжины фотографий-дубликатов. Едва он вы­шел из кабинета, как она крикнула Каролюсу: «Я исчезну на четверть часа!» И умчалась.

Лоран сидел перед маленькой бутылочкой газированной минеральной воды — длинные волосы, квадратная челюсть, грустный взгляд. Прижавшись к нему, она позволила его мягкой теплой ладони прочно завладеть ее рукой. Он сжи­мал ей пальцы и говорил тихо, приблизив свое лицо к са­мому ее лицу. Он столько думал о ней все это время! Как она перенесла возвращение после похорон в опустевший дом? Как отец?

— Он показался мне таким несчастным в церкви! — сказал он.

Она была до того взволнована, что не могла даже отве­тить ему. Какой внешне грубый, а в действительности — какой чуткий! Каждая его фраза подтверждала необычай­ную широту души.

— А сегодня ночью ты придешь ко мне? — наконец спросил он.

Она была настолько захвачена нежностью, что этот вне­запный откровенный вопрос, ставивший точки над «i», по­действовал на нее как ушат холодной воды. Ей-то хотелось лишь одного: говорить с ним, отогреваться в его присутствии.

— Послушай, Лоран... — неуверенно начала она.

Он прервал ее:

— Как? Ты не хочешь?

— Нет, хочу, — ответила она.

И внезапно лицо Лорана расплылось переднею, как отра­жение в воде. Она поднесла руку к губам, раздосадованная этими нелепыми слезами, глубоко вздохнула и добавила:

— А теперь мне пора назад, на работу!

***

Сидя в гостиной перед телевизором, Анна вышивала и слушала концерт. Исполняли скерцо из октета Шуберта. Мрачный, как всегда в последнее время, Пьер отказался составить ей компанию. Он читал у себя в спальне. Однако музыка, наверно, мешала ему. Скоро ли он ляжет спать? Пока он не заснет, Анна не может уйти из квартиры. А там, наверху, Лоран уже ждет ее. До чего же он был мил в бистро! Это лицо, исполненное нетерпения, прерывистое дыхание, манера подносить стакан к губам... На экране крупным планом показали скрипача со скрипкой, вдавлен­ной в щеку. Мелодия текла с прозрачной веселостью кас­када. Пьер вошел в гостиную, постоял, насупившись, про­слушал несколько тактов скерцо и вышел, не произнеся ни слова. Через десять минут он вернулся, якобы за газетой, и задержался до конца пьесы. Когда оркестр начал играть один из шести дивертисментов Моцарта, он сел на диван. Анна спиной чувствовала его присутствие — оно тяготило и раздражало ее. Затем стали передавать последние изве­стия, и Пьер остался слушать. Впервые после смерти жены он смотрел телевизионную передачу. Анна взглянула на него. Он был в халате с кашмирским узором, надетом по­верх полосатой пижамы. Напряженное лицо отражало тя­желую внутреннюю борьбу. Когда передача закончилась, он поцеловал Анну и спросил, скоро ли она собирается ло­житься.

— Я еще немного посижу, — сказала она.

— Хороший был концерт!

— Очень.

— Наверно, мне не следовало слушать его...

— Да что ты, папа!

Наконец, он ушел к себе. Он уже не жаловался, что его осаждают там воспоминания. Анна вздохнула. Какой внезапный перелом произошел в. ее жизни! При мысли о том, что она может теперь свободно распоряжаться своим вре­менем, у нее даже появлялось нечто вроде головокружения. Не надо больше делать уколов, подавать судно, готовить сандвичи, говорить душеспасительную ложь в присутствии дорогого существа, уже находящегося в полузабытьи... Она может и должна заниматься теперь собой. А собой — это значило Лораном. Лораном, который нетерпеливо ждал ее, который надеялся получить от нее больше, чем она могла дать. Сидя в кресле перед выключенным телевизором, с вышиванием на коленях, она вдруг почувствовала, что у нее нет сил. Она уже почти жалела, что согласилась на это свидание, где ей придется притворяться. Так она просидела еще с полчаса. Затем, убедившись, что отец спит, накинула пальто, тихонько вышла и стремглав помчалась вверх по лестнице.

Дверь в его комнату была приоткрыта. Лоран сидел на кровати и чинил рефлектор, детали которого валялись вокруг него на полу.

— Вот уже час, как я вожусь с этой гадостью! — сказал он. — Должно быть, перегорело сопротивление. Он прекрасно работал и вдруг — на тебе!...

Не выпуская из рук перочинного ножика с отломанным концом, служившего ему отверткой, он потянулся к Анне и легонько поцеловал ее в щеку. Она опустилась на стул напротив него. Анну забавляло то, что он так ее встретил. Вот уж этого она никак не ожидала!.. А Лоран, прикусив губу, продолжал работать. Поглядывая из-под свесившейся на глаза пряди волос, он собирал рефлектор винтик за вин­тиком.

— Дай мне маленькую гайку, вот эту... Спасибо... А проволока-то еле дышит!.. Ну и материал!

В комнате стоял ледяной холод. Анна почувствовала озноб и поплотнее запахнула полы пальто.

— Тебе холодно? — проговорил он. — Черт знает что! Комната столько времени не обогревается!..

На столе Анна заметила жирную бумагу с остатками ветчины и яичной скорлупой. Это он ужинал. Лоран был в толстом шерстяном свитере темно-зеленого цвета. Изо рта его шел пар.

— На этот раз заработает! — объявил он.

Он опустился на корточки и включил аппарат. Никакого эффекта. Он встал. Свесил руки и с комическим отчаянием посмотрел на Анну.

— Что теперь будем делать? — пробурчал он.

— Здесь оставаться нельзя, — сказала она. — Слишком холодно. Пошли!

Она столь внезапно приняла это решение, что даже сама удивилась. И потянула Лорана на лестницу. Он постоял в кухне, пока она на цыпочках пробиралась вглубь квар­тиры. Мирный храп отца за дверью успокоил ее. Тогда она вернулась, взяла Лорана за руку и повела по темному кори­дору к себе в комнату. Поворот ключа — и она уже была в его объятиях.

— Я люблю тебя! — сказал он. — Я просто болен тобой! Скорее!

И он прильнул к ее рту. По всему ее телу побежали магнетические волны. Это длилось лишь миг, потом он ото­рвался от нее и стал раздеваться. Она развязала шарф и набросила его на лампу у изголовья, чтобы приглушить свет. И тогда начала раздеваться. Она делала это медленно. Не спуская с него глаз. Он с какой-то яростью срывал с себя в полумраке одежду, как если бы свитер, брюки, обувь, носки были для него лишь обузой, данью условностям, и он спешил поскорее от них отделаться, чтобы появиться, на­конец, в своем первозданном виде. Трусы пролетели по комнате белой птицей и упали на комод. Перед Анной, широко расставив ноги, раскрыв ей навстречу руки, стоял во всем своем бесстыдном великолепии обнаженный муж­чина — самец. И она, словно зачарованная, смотрела, как он шагнул к ней, этот нежный убийца. Как не вяжутся его по-девичьи длинные волосы с напружинившимся, муску­листым телом! Чего бояться этой встречи, когда все ее ес­тество алчет ласки? Еще секунда — и тела их слились. Счастье пронзило ее с такой силой, словно током ударило, — она еле удержалась от крика. Он отнес ее на постель. Она прикрыла глаза, а его влажные мясистые губы покры­вали поцелуями ее плечи, грудь, живот, бедра. Все тело ее трепетало от наслаждения. Она взяла в ладони голову Ло­рана, притянула ее к губам, покрыла поцелуями это ску­ластое лицо, зарылась носом в густую шевелюру. В этой игре, от которой порой у нее перехватывало дыхание, она чувствовала себя одновременно и побежденной и победи­тельницей. Жизнь кипела в ней как никогда — с привкусом пота и крови. Словно то, что она столько времени жила рядом со смертью, до предела обострило в ней вкус к на­слаждению. Лоран уже придавил ей ноги — еще секунда, и он овладеет ею. В этот момент она услышала шаги в коридоре. Отец!.. С каких пор у нее появился отец? Над ней — глаза Лорана. Обеспокоенный, вопрошающий взгляд. Длинные волосы, ниспадающие вдоль лица. Лоран затаил дыхание. Она улыбнулась ему. Пусть отец входит в комна­ту — она не сдвинется с места. Не выпустит Лорана из объятий. Хлопнула дверца холодильника. Шаги удалились. В воцарившейся тишине Лоран улыбнулся ей. Лицо его исказила жестокая гримаса желания. И всей своей тяже­стью, всей своей силой он обрушился на нее. Но бешеную сарабанду их тел повела она и, следуя велению плоти, то замедляла, то ускоряла темп, пока все не исчезло в вихре взрыва.

     

 

2011 - 2018