Питэр рассказывал ей, что ребенка нужно вынашивать в любви, красоте, и счастье. А она как его вынашивала? И что может родиться после такого, что с ней происходило на этой шикарной яхте? Да еще этот труп на ее совести! Нельзя в таком состоянии носить ребенка. Родится вот такой же бандит, каких она видела почти месяц и что тогда? И только она одна будет в этом виновата. Не нужно было уходить из номера в гостинице. Даже если ее отравили, но оставайся она в номере, ее бы спасли врачи, а не украли бандиты – выл противным голосом Скорпион и жалил ее прямо в сердце!
Теперь нужно было понять, что же делать дальше? В рамках того, что никому она не нужна, а бандиты могут только издеваться над ней, и всё! А если она и выживет, продадут наркобаронам. А если она не выздоровеет, а это вряд ли произойдет без вмешательства врачей, то выход у нее один – в могилу. Тогда лучше не терпеть эту сумасшедшую боль, которая не прекращается ни днем, ни ночью, и не позволяет ей даже разогнуться, а прекратить свою жизнь сейчас и навсегда. Поставит жирную точку!
Анна медленно поднялась с кровати и, превозмогая страшную, тянущую боль внизу живота, качаясь, как пьяная, оторвала три длинных лоскута от простыни, свернула их жгутами и заплела из жгутов косичку. На вид ей это показалось крепким. Она обвязала косичку вокруг талии и медленно, держась за низ живота, выглянула на палубу. Там было пусто. Никого.
Анна очень медленно спустилась вниз, в трюм яхты и побрела в ее глубину, туда, где должны быть моторы и могли быть крючки, за которые можно было зацепить эту импровизированную веревку-косичку. Внизу нашелся крепкий крюк, который был прикручен на краю выступа, и с которого можно было спрыгнуть, чтобы повиснуть. Анна еле разогнулась, но все-таки привязала веревку, сделал петлю и, морщась от боли, надела на шею. Она перекрестилась, вздохнула глубоко, постояла несколько минут, пытаясь найти в голове прощальные мысли, но там было так пусто, как в пустой бочке, что, ни одна мысль не шевелилась вообще!
Анна еще раз горестно вздохнула, а потом спрыгнула с выступа, почувствовала дикую боль в шее и провалилась в черноту….
… кто-то резко бил ее по щекам и тормошил изо всех сил! Она открыла глаза и увидела над собой лицо лысого бандита.
– Ты чё удумала? Дура! Ты зачем в петлю полезла?
Он перехватил ее подмышки, протащил по лестнице из трюма, больно ударяя пятками по ступеням, потом затащил в каюту и зло бросил на кровать прямо с остатками петли на шее. Анна терпела и молчала, а вскрикнула от резкой и жгучей боли, только когда упала на кровать, и опять провалилась в черноту….
Сколько времени черная туча висела над ее головой, Анна не знала. Она смотрела на эту тучу, и ей казалось, что если она подует сильно, сильно, то туча поплывет или вправо, или влево и освободит солнце из плена черной этой тучи. А если солнце будет свободно, то оно будет светить и посылать ей тепло, потому что Анна очень сильно замерзла. Замерзла так, что ноги и руки одеревенели, а тело сводило и покрывалось пупырышками от холода….
Она очнулась от шума. Что-то выло громко и навязчиво, и так же громко кричали какие-то люди. Анна опомнилась от своей черноты, выплыла из тумана, и, пытаясь сообразить, что происходит, села в кровати. В глазах все плавало и качалось. Или это качалась яхта? А может, они опять куда-то плыли?
Вбежал лысый бандит, молча схватил ее за руку, и стал потащить за собой. Анна глянула на себя и пришла в ужас! Вся ее накидка была в крови, а по ногам текли струйки крови! Она попыталась выдернуть свою руку из лапищи бандита, но он так дернул ее за собой, что она чуть не врезалась в косяк двери.
– Господи! – закричала она очень громко, так громко, как только могла. – Да оставьте вы меня в покое! Господи! Умоляю тебе, сжалься Ты надо мной! Избавь Ты меня от этих бандитов! Господи! Услышь меня!!! – и зарыдала….
Бандит оглянулся на нее и зло, зло выдал:
– Поплачь тут у меня! Быстро схлопочешь по своей красивой мордашке! – и показал нож. Он изо всех сил опять дернул Анну за руку и потащил за собой. Они выбежали на палубу. Анна не могла бежать так быстро, как тащил ее бандит, потому, что ее скрючивало от дикой боли. Она размазывала слезы по щекам и кричала:
– Мне очень больно! Я не могу выпрямиться. Куда ты меня так сильно тащишь? Что происходит? Оставь меня в покое! Брось меня! Я тебя умоляю! Брось! Умоляю!