– Да. Это так, реклама рекламой, но не хочется читать всякую глупость и гадость про себя. Получается, что твоя жизнь зависит от того, как ты раздвигаешь ноги, а то, что ты к этим достижениям шла годами, училась, репетировала, таскалась по гастролям, не в самых лучших условиях, как тебя каждый старался в этом закулисном мире унизить или оболгать, в расчет не идет вообще!?
– Не идет! Обыватель видит только тело. – Питэр кивнул головой. – Вспоминается одно изречение: – Если хочешь удачно сесть кому-то на шею, нужно пошире раздвинуть ноги… – и засмеялся.
– Ты кого имеешь в виду? – Анна прищурила глаза.
– Это просто изречение, но народ думает именно так, имея ввиду женские прелести. – пояснил Питэр.
– Значит, получается, если есть тело, грудь, талия, длинные ноги, бедра – это и все, что нужно! А где же мой голос? Где талант? Он что, между грудью застрял или между длинными ногами? Зачем тогда человеку гены, зачем мама, которая была певицей и папа, который был умным? Достаточно ноги метр семьдесят пять? А мозги по данной теории вообще не предусматриваются? Боже мой! Куда катится мир? Я не могу больше об этом говорить и думать. Мне нужно отвлечься. Отвезите меня в какой-нибудь местный, модный и дорогой ресторан. Вы! Оба! Я хочу есть. – И Анна демонстративно отвернулась!
Глава двадцать третья
Любовь!
Ресторан встретил их стоя и рукоплесканиями. Анна вначале очень удивилась, но затем улыбнулась публике, как могла мило и с ямочками, и прошла к указанному на возвышении столику. Их посадили в альков над всем залом, как бы приподнимая над публикой. Питэр этому снисходительно, но довольно улыбнулся. Сегодня не он оказался «гвоздем программы», а Анна, и он уступил ей пальму первенства, как бы уйдя в тень, но от этого настроение у Анны только испортилось. Она не хотела быть «гвоздем программы».
– Почему они так хлопают? – удивленно спросила вслух у Питэра Анна. – Мне не нравится, что они думают одно, а показывают совсем другое.
– Это значит, что тебя приняли в высшее американское общество! Это очень важно. Это не пресса. Это те, с кем нам жить и делиться нашими достижениями. – Питэр покачал головой. – Просто они по-другому не умеют. Это их признание тебя.
– Слава Богу! – Крис сел и облегченно вздохнул. – Теперь будет не так страшно. Первый тайм мы выиграли. Теперь посыплются предложения на концерты и съемки. Я уверен. Если честно, я не хотел ехать с вами в этот ресторан. Думал, что нас встретят очень холодно и надменно. А оно вон как!
Весь вечер Питэр старался поднять Анне настроение, как мог. Он рассказывал шутки из своей молодости. Несколько раз они танцевали их любимые танго с близким рассматриванием глаз. Он был предупредительным до высшего лоска, а у Анны в глаза стояли шеренги ученых в белых халатах, длинный коридор с вагонеткой, серьезный вид Питэра за столом в его подпольном кабинете, и Башня Таро с молнией, пробивающей ее насквозь…. Это не давало ей возможности расслабиться до конца.
Танго публике очень понравилось. Их не отпускали за столик, хлопая и присылая официанта с просьбами станцевать еще раз.
Каждое танго вызывало у Анны странные реакции воспоминаний. Она так и не смогла выбросить из головы то ощущение желания, которое в ней рождали эти очень интимные проходы и наклоны, эта прижатость его тела к ее телу, эти глаза в глаза, и страстный трепет его ноздрей. Анну пробивала током память той ночи, когда она закричала в кровати от своего жгучего желания и неожиданно случившегося оргазма!
Анна сидела за столиком и очень сильно удивлялась тому, как что-то странное родилось и ворочается, живет в ней, что-то сотворяется с ней, внутри неё, каждую минуту, каждую секунду этого вечера. Как будто она стала беременна им! Ее тянуло к нему, тянуло так, как будто она действительно кролик, а он удав, и, зная это, она упиралась всеми своими четырьмя лапками, но упорно шла в его открытую пасть!
Она же хотела его бояться, хотела возненавидеть за его обман в их фиктивном браке, от того, что он ей предложил и что собирался сделать в том подвале! Но…, но…, она была уверена сама внутри себя, что он уговорит ее на эти страшные эксперименты. Уговорит! А она, точно, как ролик, будет сама лезть к нему в пасть! Она понимала, что слаба перед ним до состояния немедленно встать на коленки, и целовать ноги….
От этого ей опять становилось еще страшнее.
Что делать, она не знала, но и рассказывать кому-то, даже Айшарии, элементарно боялась. А вдруг это какая-то подпольная секта или масонская ложа, в которую вступают, но не выступают обратно. Один раз она уже вступала в такую ложу, точнее лажу, и что получилось? Она до сих пор живет в страхе. От этого страха она и спряталась за его широкую спину, а оказалась эта спина вовсе не спиной, а удавом с раскрытой пастью! А может броситься во все тяжкие и поступить так, как хочется ее естеству? «Интуиция главнее ума», – пугала тетя Аня изречением древних!