Она, Крис, Майк, ее адвокаты и несколько знакомых, которые подходили под «сочувствующие», потому что на самом деле подходили к ней, и от души сочувствовали, сидели в одном ряду – справа. Как-то так получилось, что и те, которые знали, любили, уважали Питэра и его семью, тоже усаживались справа, на следующие ряды, а прочие «близкие родственники» обосновались слева.
Анна запретила себе смотреть в их сторону, чтобы у нее не сложились хотя бы какие-нибудь оправдательные нотки в их пользу. Она держала в голове слова Питэра «это никчемные трутни, всю жизнь провалявшиеся на диванах». Ее глазами и ушами были Крис и Майк, сидевшие с двух сторон от Анны, и каждый «вливал ей в уши», как называл это Крис, свои впечатления по очереди. И про «родственничков», и про их адвокатов.
Противную сторону представляли сразу несколько крепких адвокатов, которых Мак знал, как достаточно изворотливых, но не очень дорогих. Свидетелями выступали три непонятные и крикливые тетки американских форматов, вскормленные на «Биг-Маках» и «Пепси» и студнем расплывшихся в креслах, куда они с трудом помещались. Рядом развалились трое краснощеких здоровяков под стать теткам и группа поддержки, которой явно было обещано много пива и «жрачки» по завершению процесса, поэтому ведущих себя с вызовом и неадекватно.
Тем более перед телекамерами и фотообъективами!
Им всем очень хотелось попасть на первые страницы газет, поэтому они вели себя шумно и демонстративно ходили туда-сюда, в основном мимо Анны и нагло ее рассматривали. Они старались «засветиться» перед объективами, шумно обсуждали последние новости об Анне с экранов телевизоров и интернета, перекидывались громкими репликами не совсем благонравного характера и плевались на пол.
Судья перекладывала бумаги, смотрела на всё это безобразие над очками и переводила взгляд с левой части зала на правую, как будто ждала, когда у Анны и ее окружения лопнет терпение. Но вся правая половина зала делала вид, что их это не касается и не интересует.
Наконец судья еще раз оглядела весь зал, потом постучала молоточком и громко объявила:
– Встать, суд идет!
Все встали, включая судью.
– Прошу садиться. – громко сказала судья и первая села, еще раз оглядела зал и… началось судебное разбирательство…, длиной в три дня.
За три дня Анна была удивлена количеством открытий для себя. Оказалось, что дальние родственники на самом деле были самыми близкими и родными. Они принимали самое деятельное участие в жизни дяди. Мало этого, они ему материально помогали всю его жизнь, привозили в дом экологически чистые продукты питания со своей фермы! О том, что есть какая-то ферма, Анна слышала впервые, точно так же, как и никогда не пробовала эти экологические продукты. Во-вторых, оказалось, что Питэр с раннего детства рос вместе со своими племянниками, в одном доме у их матери, кузены его матери, потому, что его мать была очень бедная, и у нее не было денег даже на еду!
Питэр был в детстве такой худой, недокормленный и неухоженный, что ему приходилось донашивать вещи после взрослых родственников, поэтому он рос очень болезненным и хилым, отчего и не был женат, потому что как мужчина он не был мужчиной!
На такую новость Анна просто рассмеялась громко! Придумать подобную глупость могли только очень изощренные люди с больным воображением. Второй раз смех вызвали обвинения Анны в том, что она вышла замуж за Питэра без гроша за душой, то есть, преследуя корыстные цели!
Все эти глупости сопровождались свидетелями, которые отчаянно вторили глупым россказням и клялись, при этом, сводом американских законов. В этой куче свидетелей нашлись даже врачи, которые, якобы, лечили Питэра в детстве и были уверены в его недееспособности, как мужчины на сто процентов. На подобный бред ушел весь первый день.
Второй день был предоставлен в распоряжение противоположной стороны, то есть Анны и ее представителей.
Вот тут-то и легли на стол судьи все документы, которыми располагали три адвоката Анны. Старшим адвокатом было зачитано завещание, оформленное согласно законам, правильно и вовремя. Были представлены справки о состоянии здоровья Питэра на протяжении последних пятидесяти лет, то есть его медицинская карта, в которой черным по белому была дана оценка отменного здоровья пациента. Была предъявлена козырная карта – последняя справка о причине смерти и состоянии физического тела на момент смерти Питэра Хиггинса!