* * *
Вильям Уилсон и его супруга Джессика незнакомцами не оказались. Мужчина занимал должность заведующего отделением травматологии и ортопедии, а его супруга была старшей медсестрой у него же в отделении. Именно он и ввёл моду на вышитый медицинский герб. Его жена часто бывала в детском отделении — посплетничать, помочь, бумаги подписать. Видимо, не только ради этого приходила. Своих детей они уже вырастили: Даниэль работал юристом в этом же госпитале, а Томас занимался психиатрией в частном порядке. Теперь понятно, почему именно он осматривал меня на предмет отклонений в психическом плане. Вильям Уилсон имел солидный вес в обществе и, скорее всего, смог повлиять на результаты распределения меня красивой к себе в семью. Вот зачем ему это? Потом уже я выяснила, что для него сиротка — это дополнительные баллы в глазах общества. Мужчина хотел получить должность и ученую степень в Штатах, а я — ещё один плюсик к его биографии.
— Здравствуй, Анна, — он никогда не сокращал и не переиначивал моё имя.
— Здравствуйте, мистер Уилсон. А вы здесь зачем? — я-то понимаю, зачем, а вот несмышлёныш девяти лет не должен.
— Мы с супругой подумали и решили, что хотели бы взять тебя к себе.
— Зачем? — вопрос вырвался, прежде чем я смогла подумать головой.
— Э-э-э… ты не хочешь? — спросила его супруга.
— Ну, я не знаю. Разве кому-то нужны чужие дети?
— Чужих не бывает. Мы хотим тебя забрать.
— Энни, если ты откажешься, то они тебя не заберут к себе, — сказала миссис Бантли.
Н-да, задачка. И что делать? Нормальная девочка уже завопила бы от счастья и прыгнула на шею, но я-то не ребёнок. Ладно, попробуем по-другому:
— А у меня будет своя комната? А машинка «Зингер»? А куклы? А в какой школе я буду учиться? А можно мне учителя по рисованию? А ещё я хочу…
Чем больше я говорила, тем шире была улыбка мистера Уилсона.
— Согласен! Едем?
— Да!
Теперь уже мой опекун отправился со мной в комнату — забирать вещи. Его жена осталась в кабинете мистера Брайнела для подписи документов. В принципе, эта семейная пара мне понравилась. Они ещёе в больнице уделяли внимание моей персоне, и подозреваю, что кукла с фарфоровым лицом была куплена за их деньги.
Мистера Уилсона заинтересовали резиночки в стиле «канзаши» на тумбочке.
— А можешь сделать подобное, но в виде бабочки или галстука?
— Не знаю, не пробовала ещё. Если материалы будут, то можно бизнес открыть. Я делаю, а вы продаёте.
— Интересная идея. И куда же мы будем продавать?
— Ну-у-у, в магазин, который торгует медицинской формой. Можно сделать самоклеящуюся вышивку или гербы для халатов и костюмов в такой же технике, как резинки, а можно вышить названия на рукавах халатов, как у военных. Вот.
— Умница, мы обязательно подумаем над этим.
Говоря это, я и не подозревала, что мой новый опекун всерьёз воспримет моё предложение, и работой я буду завалена вплоть до моего одиннадцатилетия.
* * *
Дом Уилсонов находился в городке Бракнелл на юго-востоке Англии, недалеко от Виндзорского парка, в часе езды от Лондона. Тихое и спокойное место со своей школой, колледжем, аквапарком, резиденцией монаршей семьи.
Двухэтажный коттедж с пятью спальнями, двумя санузлами, гостиной и кухней был оборудован по последнему слову техники. Внутренний двор огорожен высоким забором. Видно, что семья хорошо зарабатывает.
Мне досталась комната, выходящая окном на восток, с розовыми обоями. Ну что за стереотипы?! Терпеть не могу розовый. Хочу раскрасить стены как… как-нибудь. Мебель уже была привезена, а в шкафу дожидались аккуратно сложенные белье и одежда. Меня здесь ждали. Может, розовый — это и не так плохо? А с серым он прекрасно сочетается.
Жизнь в Англии подкидывала свои неожиданности. Первая — они на всём экономят. Купить что-то на распродаже и потом хвастать этим — норма. Теперь, думаю, понятно, почему мой кружок кройки и шитья стал так популярен.
Вторая — отсутствие центрального отопления. Для меня было шоком узнать, что плюс пятнадцать — это нормальная температура. Я привыкла к плюс двадцати пяти в помещении, а тут такой… номер. Англичане спасаются тёплой одеждой и горячим чаем. Кровати с балдахинами — необходимость, а не роскошь. У опекунов в подвале стоял котёл, но в целях экономии его включали два раза в сутки на три часа — в шесть утра и шесть вечера. За день дом остывал. Меня это не устраивало категорически, пришлось применять прошлые навыки. Старое доброе заклеивание окон — форевер. Джессика, когда это увидела, чуть в обморок не упала. Так в моей комнате поселился обогреватель.