Я рассмеялась. Да, от Милли теперь этого можно ожидать — свои интересы она защищает кулаками.
— Ты не знаешь, что с Люпином? — спросила я.
— Декан говорит — болеет.
— Он тоже у вас сегодня ЗОТИ вёл?
— Да. Снял баллы с Поттера, наорал на Грейнджер, задал кучу домашки, но её можно не делать.
— Почему?
— Люпин и Снегг знакомы ещё со школы и друг друга терпеть не могут. Вот увидишь, Люпин отменит то, что задал Снегг. Кстати, как у вас прошло ЗОТИ?
— Спокойно прошло. Поздоровались, параграф законспектировали, задание получили и ушли. А у вас опять золотое трио нарывалось?
— Оно самое. Помоги с травологией?
— Что у тебя?
— Не могу зарисовать эту зелёную штуку.
Следующие два часа были потрачены на помощь Милли с домашним заданием. Из библиотеки нас выгнала мадам Пинс, так что пришлось прощаться и расходиться по гостиным.
Утро субботы было ужасным — дождь, ветер и слякоть. Я ещё раз порадовалась тому, что не люблю квиддич. После завтрака школьники и учителя начали собираться в группы и отправляться в сторону квиддичного поля. Мне нужно абсолютно в другую стону — на факультатив домоводства.
На общем столе стояло несколько заготовок бокалов, которые необходимо было расписать. Я выбрала себе рисунок в виде лебедя и журавлей. За работой время пролетело незаметно — я расписала, сделала гравировки, испортила и перебила в общей сложности тридцать два бокала. Первые пять были испорчены безвозвратно, шесть я разбила, девять — это брак, а оставшиеся получились — просто загляденье. В течение всего времени, что я находилась в помещении факультатива, никто так и не появился — все решили мёрзнуть, но смотреть матч. Преимущества факультатива домоводства заключались в том, что покушать здесь можно было всегда, так что за работой я просидела почти до шести часов. А на ужине выяснилось, что на матч приходили дементоры, Гарри Поттер оказался в больничном крыле, а Пуффендуй в кой-то веки переиграл Гриффиндор.
Всё время до самых рождественских каникул школа только и обсуждала дементоров, победу Пуффендуя, Сириуса Блэка и крысу Уизли.
Хозяин старого пасюка не внял приказу учителей и очень часто таскал питомца с собой. Кошачье трио не преминуло воспользоваться ситуацией, и стол Гриффиндора в очередной раз остался без обеда, а Василий ещё и мантию Уизли подрал. Вновь вмешался Снегг и опять снял баллы с Гриффиндора.
Я, как и многие другие, была несказанно рада сбежать из холодного замка на рождественские каникулы. В этот раз тех, кто не желал трястись в Хогвартс-Экспрессе, набралось семнадцать человек. В Хогсмите мы вызвали автобус «Ночной Рыцарь» и с превеликим удовольствием укатили домой.
— Как думаете, Блэка поймают? — спросил пятикурсник-когтевранец.
— Пока Поттер в замке — нет, — ответил некий слизеринец.
— Почему? — спросил кондуктор автобуса.
— Потому что в школе много места — есть, где спрятаться, — сказал все тот же слизеринец.
Где-то в глубине души я была с ним согласна.
Автобус остановился в уже знакомом парке. Семикурсник-пуффендуец по имени Людвиг помог мне спуститься на заснеженную дорожку.
— Трогай, — крикнул Стэн, и «Ночной рыцарь» рванул по дороге.
— Ну что, пойдём? — обратилась я к Василию, который не захотел оставаться в замке.
— Ма-а-а-у! — было мне ответом.
— И не надейся! Ты весишь как слон! Я тебя не понесу.
Василий фыркнул, поднял свой хвост-ёршик и, перебирая лапками по снегу, направился прямо по дороге. Метров через сорок показались знакомые силуэты — меня ждали Даниэль и Джессика. Опекуны были рады моему решению приехать домой. Мы быстро дошли до тёплой машины и отправились домой.
Глава 11. «Рыжий, рыжий, рыжий кот. Симпатяга, обормот!»*
Рождественские каникулы в этом году мы провели в Сан-Франциско при температуре плюс двенадцать и полном отсутствии снега. Если Рождество я встречала в Браккнеле, то Новый Год — на мосту «Золотые Ворота», точнее, рядом с ним. Василий, которого мы взяли с собой в США, прелести ночного гуляния не оценил и с недовольным мявом погрузил морду в салат «Оливье» после новогодней прогулки.
— Анна, — обратился Вильям, попробовав фирменное российское блюдо, — как ты это ешь?
— Ну это же вкусно!
— Радость моя, — вставил «три копейки» Даниэль, — это очень-очень вкусно, но Василий та-а-а-кой голодный…
— Ладно-ладно, я поняла, изнеженные британские желудки не могут переварить суровую русскую еду.
— Не передергивай, — встрял Томас, — пельмени и вареники я люблю.
— И чебуреки! — отозвался Даниэль.
— И чебуреки, — повторил Том.
— Мав, — послышался голос Василия, выражавший мужскую солидарность.