Сбор почты по участку занял минут сорок и ещё столько же — её разбор. В основном — это были благодарности за подарки (я их вручила ещё в школе), куча спама (внесите галлеон, получите тридцать), волшебные каталоги, несколько заказов на пошив и вышивку, поздравления и письмо от Сириуса Блэка. М-да. Не было печали — черти накачали.
«Здравствуй, дорогая родственница, или, вернее, дочь. Пишет тебе твой непризнанный отец — Сириус Блэк. Мне бы хотелось увидится и поговорить с тобой о том, что делать дальше. Напиши, когда тебе будет удобно встретиться.».
Угу, прям бегу и падаю, нашёл дурочку. Видимо, дядя не в курсе, что мне известно о контракте с гоблинами. И вообще, а он ли это писал? Приду к месту встречи, а меня за руки, за ноги и на алтарь. А там и в род примут, и замуж выдадут, и гоблинам на растерзание отдадут.
На моё счастье, Воровка была дома, и уже через пять минут птица уносила письмо, состоящее из трех русских слов:
«Идите в жопу!»
Надеюсь, что после расшифровки такого оскорбления беглый родственничек или тот, кто пишет от его имени, оставит попытки связаться со мной. А что до компетентных органов, которые этого самого родственника ловят, — как говорят в российской армии: «Инициатива трахает инициатора».
Остаток пятницы и субботу мы провели за уборкой дома и походами в магазины. Мне требовалось докупить бытовую химию, средства гигиены и нижнее бельё, а Джес хотела просто обновить гардероб. Вечер субботы и утро воскресенья я просидела за вышивкой рун на одежде и белье, чтобы не попасться на сглазы, порчи и мелкие проклятия.
Одна из особенностей жизни в волшебном мире — это то, что вся одежда должна быть зачарована, начиная от трусов и заканчивая шапкой. Все руны наносятся вручную и активируются кровью, слюной или зельем. Но просто нанести и активировать — мало. Рисунки должны быть незаметными, иначе есть риск того, что защиту просто обойдут. Многие считали, что яркая мантия директора отвлекает взгляд от её защитных свойств. Я увидела более двадцати рун на мантии со звёздочками, а сколько их на самом деле? Думаю, что директорский балахон покруче доспехов будет. Мне до такой тонкой работы далеко, поэтому я вышивала руны на изнаночной стороне или вывязывала, вплетая в цветочный узор. Шарф, подаренный Флитвику, содержал в себе аж две рунные цепочки, проходившие серебристой нитью через всё изделие. Мастер, конечно сразу их заметил, но остальные считали, что это просто шерстяной шарф. Защита хорошо держалась только на натуральных тканях. Чем больше примеси синтетики, тем быстрее защита выдыхалась и распускалась. На подкладке тёплого лыжного костюма руны, вышитые чёрной нитью, держались ровно десять суток, потом нити рвались и истончались. Надоедало постоянно вышивать защиту, но деваться некуда. Именно по этой причине Люпин носил старую мантию, а не современные джинсы. Видимо, взять в руки иголку, нитку и справочник гордость (или тупость) ему не позволяла.
* * *
Прибытие в школу произошло как-то буднично — меня забрал «Ночной Рыцарь», в котором уже ехали Диггори, Лавгуд, Фоссет, Бут, Финч-Флетчер, Фоули и Перкс. Сам замок встретил нас дементорами на входе, холодными коридорами и новостью о том, что кто-то прислал Гарри Поттеру метлу «Молнию».
— А что за метла-то такая? — спросила я на факультативе домоводства, куда заглянула перед самым пиром.
— Самая быстрая в мире, — ответила Гринграсс. — С ней за Поттером никто не угонится.
— А я думаю, что он быстрее себе голову свернёт на ней, — подала голос когтевранка Элоиза.
— Да-да, мечтаем дальше, — пробурчала Дафна, вырисовывая заклинанием глаза хрустальному лебедю.
— Второй раз дементоры на матч точно не явятся, — сказала Элоиза, — а так был бы шанс от него избавиться.
— Скажи это Малфою, — опять Гринграсс, — может, он что-нибудь придумает.
— А какой счет на тотализаторе? — спросила я.
— Тридцать против двадцати семи. Лидируют Малфой-Крэбб-Гоил.
Девочки продолжали сплетничать, а я — формировать бокалы в подарок опекунам. Все разговоры сводились к Золотому и Серебряному Трио. Что тех, что других не любили. Львы вели себя обособленно, но им прощали очень многое. Змеи задирали нос, слали проклятия в спину, и им тоже прощали почти всё. Но если на Малфоя с прихлебателями можно было пожаловаться их старосте или декану, то на бравых гриффинорцев управы нет совсем. Тот же Уизли мог толкнуть или заколдовать сумку, Грейнджер стучала как дятел, а Поттер строил из себя несчастную сиротку, заморенную маггловскими родственниками. В этот момент Парвати рассказывала, что ей сказала Лаванда, узнавшая от Джинни Уизли, которой сказала Грейнджер, о жизни несчастного сиротинушки. Ну что же, теперь моя очередь правду-матку резать: