Элли — девочка из обычной семьи, у неё один комплект формы. В тот день случилась неприятность — она промочила ноги. Идти домой — не вариант, накажут. Мы не стали заморачиваться и просто посоветовали надеть кроссовки. Учителя дружно делали вид, что не замечают несоответствия. Тут вылезла «мисс бобёр», обратившая внимание на кроссовки и получившая десять баллов в свою копилку. Наезд на блюстительницу правил не помог, она реально не понимала или не хотела понимать, в чем не права. Как итог — Элли надела сырые ботинки, а утром её отвезли в больницу с воспалением легких.
Окна в одном из классов были с деревянными рамами. Нам не разрешали открывать их, но была перемена, и я распахнула створку, чтобы проветрить помещение. В классе, кроме меня, была и Грейнджер. Резкий порыв осеннего ветра захлопнул оконную раму, и стекло с противным «дзинк» вылетело на улицу. Хорошо ещё, что первый этаж. Злорадную ухмылку и крик: «Миссис Андерсон, а Мороз окно разбила!» — я хорошо запомнила. Ну и влипла! Я владею телекинезом, а не умением собирать разбитые осколки, а он тут бесполезен. Сейчас с меня снимут баллов пятьдесят, и уйду я в глубокий минус. Прощайте, любимые ботинки и послабления в школе. Свои баллы я использовала как в том анекдоте: «С вас штраф за нарушение правил парковки! Господин инспектор, выпишите абонемент на месяц». Девочка выбежала из класса, а я сильно-сильно зажмурилась, загадала, чтобы это чёртово стекло встало на место. Мне очень хотелось, чтобы оно опять стало целым. Ну, пожалуйста-пожалуйста! Целым! В этот момент мои волосы обдало тёплым ветром. Видимо, из разбитого окна дует. Зачем я его вообще трогала? Открывать глаза как-то не хотелось.
Послышалось цоканье каблуков, в класс вошла воспитательница и…
— Минус десять баллов, мисс Грейнджер! — гневно сказала женщина.
— Но…но… я видела! — начала оправдываться та.
Я подняла голову и взглянула на окно — стекло было на месте. Вау, вот это номер!
— Мисс Грейнджер, это уже не первый раз, когда вы безосновательно доносите на других учеников!
И миссис Андерсон удалилась под причитания и оправдания поспешившей за ней Грейнджер, оставив меня в состоянии шока. Ведь стекло разбилось, действительно разбилось — уж себе я врать отвыкла давно, но вновь стало целым. Значит, помимо телекинеза и превращения мелких предметов я могу ещё что-то. Стало страшно по-настоящему. Одно дело, когда ты передвигаешь иголки с нитками, а тут разбитый предмет восстанавливается. Если кто-то узнает, всю жизнь в застенках местного КГБ проведу в качестве подопытного кролика. Я стала вдвойне осторожной и старалась лишний раз при людях не пользоваться способностями. Особенно при Грейнджер с её фотографической памятью. Случай со стеклом положил начало глубокой антипатии между нами.
Дерек Бишоп был из неблагополучной семьи, его отец пил, а мама умерла. Социальные службы следили за ним и его папой. Как бы мужчина не пил, но его сын одет, обут и сыт. Для школы у него есть все учебники, дополнительные материалы, форма. Одно только плохо — за плохие оценки отец его порол и сильно. Он не признавался, но мы-то видели. Когда Грейнджер попыталась влезть в это, то получила толчок в лужу от Дерека, а попытка наябедничать учителям провалилась. Все дети, кто видел, как один твердили, что она сама упала. Всё бы ничего, но учился мальчик неважно, часто списывал теорию у меня. В мае, когда мы написали итоговую работу по математике, Дерек провалился — сдал неверный тест. Учительница была в курсе его ситуации и завысила оценку, но тут влезла Грейнджер… На следующий день Бишоп не пришел в школу. Его отец в пьяном угаре забил мальчика до смерти за плохую оценку, а протрезвев и осознав, что он натворил — повесился. Если вы думаете, что это отрезвило заучку, спешу разочаровать — она по-прежнему считала, что поступила правильно. Такая вещь, как человеческая жизнь — для неё ничто по сравнению с соблюдением правил и попыткой возвыситься на фоне других. После этого случая все школьники объявили ей бойкот и начали самую настоящую травлю. Жвачка в волосах, порванная сумка, мусор в ботинках, клей в тетрадках — это неполный перечень того, что творили одноклассники. Учителя пытались влиять на ситуацию, но итог был ясен. Девочку перевели в другую школу. Слухи о том, что она делала, дошли и до нового образовательного учреждения, так что бойкот, но без членовредительства, продолжился и там. В ноябре девяностого года её перевели на домашнее обучение.