— Чем?
— Тем, что она дятел!
— При чём здесь птица?
— В России так называют людей, которые наушничают и ябедничают. Про таких говорят: «Стучит как дятел».
— Разве это плохо, что она рассказывает учителям обо всех происшествиях? — спросила Джесс, неспешно попивая вино.
— Она действует выборочно. Рассказать, что её друзья прогуляли, списали, нарушили правила — ни-ни. Нажаловаться на других — в порядке вещей. И ладно бы ябедничала про что-то стоящее: подрались, отобрали деньги или учебники. Так ведь нет — молчит об этом, знает, что старшекурсники ей устроят kizkiny mat, а наябедничать, что я на астрономии учебник забыла и пользовалась чужим — святое.
— Тебя не устраивает, что Гермиона не закладывает своих друзей и не связывается с отморозками? — спросил Вильям.
— Ты мне подмену понятий не делай, я тоже этот трюк знаю! Меня не устраивает, что она выполняет лишь то, что выгодно лично ей, не думая о других, а также, что на её выходки закрывают глаза.
— То есть, тебя не устраивает то, что она заботиться о себе и своих друзьях?
— Меня не устраивает, что она подставляет других людей и выезжает за счет этого. Если борешься за справедливость, то делай как положено, а не лицемерь. В глаза скажет одно, а за спиной другое, прикроется Поттером и сидит, типа, королева. Про то, что два парня с её факультета фактически травят конфетами с начинкой других детей и отбирают деньги — ни слова, а пожаловаться на то, что мальчик с моего факультета ходит не в школьной форме — нормально.
— Какие-то несопоставимые вещи ты сравниваешь.
— Не знаю. Может и несопоставимые, но я считаю, что она дятел, который мать родную продаст, если будет выгодно.
— Я так и не поняла, почему дом-то Грейнджерам не продавать?
— Меня не устроил пирог с магическими добавками, который они принесли — это раз. Второе — предварительное соглашение содержало в себе скрытые магией пункты.
— Хм, а почему не сказала? — напрягся Вил.
— Честно — забыла.
В тот день, когда проходили соревнования по маутин-байку, к нам заявилась чета Грейнджеров, благо без дочурки. Принесли пирог, на который среагировали серьги-артефакты, а в самом контракте были подпункты, проявляющиеся, только когда я брала в руки документ. Если контракт лежал на столе, то данные условия не высвечивались. На тот момент усталость и разочарование от проигрыша были сильные, поэтому опекунам было сказано не заключать контракт, а пирог отправился в мусорку. Вильям и Джессика считали, что милая голодная девочка его съела. Я не знаю, что там были за добавки — может, вкус улучшающие, а может, яд, но рисковать не стала.
— Анна, — сказала Джесс, — давай ты больше не будешь забывать такие вещи.
— Постараюсь, — ответила я.
Мы поболтали ещё минут сорок и разошлись по спальням. Судя по ушам Василия, которые как локаторы поворачивались в сторону выхода из комнаты — ночь у опекунов была бурной.
* * *
По сложившийся традиции утро первого сентября было мерзким — холодно, дождь и туман. В этом году я хотела доехать до школы автобусом, но Миллисент отсоветовала. Во-первых — не поймут, а во-вторых, контракт со школой предполагает прибытие студента в Хогвартс первого сентября на поезде, так что пришлось грузить чемодан в багажник, кота в салон, Воровку, которая отказалась лететь по такой погоде, в клетку, и выдвигаться. Вильям ехал медленно и аккуратно по скользкой дороге, периодически сигналя зазевавшимся пешеходам, лихим водителям и просто знакомым. Мы распрощались у входа на девятую платформу, и я, посадив птицу на плечо, толкала тележку в сторону разделительного барьера. Волшебный перрон, несмотря на то, что до отхода поезда оставался ещё целый час, просто кишел народом — дети, родители, питомцы. Очень много малышей-первокурсников. Флинт говорил, что в этом году поступает почти девяносто детей! К поезду прицепили ещё три вагона, надпись на которых гласила, что они предназначены для будущих первокурсников.
Девочки, теперь уже четвертого курса, в этом году тусуются в вагоне Пуффендуя. В принципе — логично. Наш факультет самый нейтральный из всех, а Дафна Гринграсс уладила возможные проблемы и вопросы со стороны других факультетов, старост и обслуживающего персонала поезда.
Купе С, D, E, в которых будет ехать наш женский коллектив, были расширены, добавлен столик. Предполагается, что поедет двадцать девочек — по шесть-семь человек в купе. Первой пришла Миллисент. Её внешний вид можно было описать фразой — краше в гроб кладут. Подруга сильно похудела, волосы колтуном, форма старая и висит как на вешалке, под глазами мешки.