— Ну, и где? — не выдержал Колин с фототехникой наперевес.
— Тш-ш-ш, — шикнула Стебель.
— Вон они! Вон! — закричал какой-то малыш с Когтеврана, некрасиво тыкая пальчиков в небо.
Криви тут же защёлкал фотоаппаратом, а остальные восхищённо замерли. По небу, как в сказке, летели крылатые пегасы, тянущие за собой огромную карету размером с дом моих опекунов. Колин вместе с братом чуть ли не под копыта бросились, чтобы всё сфотографировать, а затем юркий третьекурсник бегом побежал к Чёрному озеру, не переставая щёлкать своей колдокамерой.
— Ого!
— Вау!
— Кру-у-у-то!
Такие возгласы слышались со всех сторон, и я их прекрасно понимала. Пока французы выходили из кареты и огромная тётя, не уступающая размерами Хагриду, разговаривала с Дамблдором, из вод озера медленно-медленно вырастал корабль. Интересно, а здесь «Пираты карибского моря» существуют? Вынырнувшее судно напоминало гибрид Чёрной Жемчужины и Летучего Голландца (когда Уильям Тернер стал капитаном). А Джек Воробей тут имеется? Ой, простите, капитан Джек Воробей!
Французов-школьников, вышедших из кареты, было человек двенадцать, большинство девочки. Представителей второй школы — около десяти, включая директора с персоналом, и всего одна девочка среди них.
Если французы были красивы и элегантны в голубых и синих форменных мантиях, под которыми были вполне обычные деловые костюмы бирюзового и тёмно-синего цвета, то дурмстранговцы смотрелись на их фоне… брутально, что ли. Мантии их были больше похожи на советские плащи врёмен Будённого, меховые шапки, кожаные перчатки, сапоги. Лично мне они напомнили военную форму тридцатых годов СССР. Директора раскланялись, и все студенты дружно отправились в школу.
Прибывшие гости распределились между двумя факультетами — Слизерин и Когтевран.
Пока Дамблдор распинался по поводу правил, Кубка да представлял приехавших министерских и остальных гостей, я рассматривала прибывших школьников.
Шарамбатонцы — восемь девочек, два мальчика и два ребёнка — на вид лет восьми. На общем фоне выделялись двое — платиновые блондинки, при виде которых девушки кривили взгляд, а парни пускали слюни. Я встречала на пляже таких — это вейлы. Их магия основана на страсти, похоти и удовольствии. Одиссей проплывал не мимо сирен, а мимо вейл.
Дурмстранговцы — семь парней и одна девушка, которая по габаритам им не уступает. Из всех выделялись двое — здоровый парень в заляпанной мантии и сутулый молодой человек лет семнадцати на вид, рядом с которым примостился Малфой, пытаясь что-то ему объяснить.
Раздумья были прерваны хлопком Дамблдора в ладоши, и на столах появилась еда. Видимо, администрация решила удивить гостей — вареники, пельмени, сметана, блины с икрой…
— Не хватает только водки и самовара, — сказала я, накладывая пельменей, заливное и блинчиков.
— Чего-чего не хватает? — переспросил Джастин.
— Самовара и водки! — повторила я. — Они же все стереотипы собрали!
— Это что за желе? — спросил Фоссет, тыкая вилкой в холодец.
— Это закуска к водке, называется холодец. Причём, судя по корке жира, свиной и не очень хорошо сваренный. Можно есть пельмени — это мясо в тесте варёное, вареники — это творог или картошка в тесте, котлеты, блины с начинкой и пирожки. Остальное лучше не надо — вы не привыкли к такой еде.
— А что это такое? — спросила Лавгуд, гипнотизируя всем известные салаты.
— Этот называется «Рыба под шубой». На самом дне салата филе селёдки, а сверху слоями выложены овощи. Вон тот, что возле Седрика, называется «Оливье».
Минут десять я растолковывала, что и как в каждом блюде, но Лавгуд это не остановило. Девочка наложила всего и побольше, включая борщ, который был принят за овощи в кислом соусе. Ну и ладно, я хоть икры наемся. Её ни в Англии, ни в США не достать совсем. Не знаю, с чем это связано, но икры нет.
— Энн, — ко мне подошла Милли, — можешь к нам пересесть?
— А с чего это? — Булстроуд явно не сама это придумала.
— Ну... нам... это… переводчик нужен.
— И ты взяла на себя миссию переговоров?