— Пожалуйста.
— Если декан разрешит.
— Ваш или наш?
— Оба, — я посмотрела на Стебель, а затем на Снегга. Преподаватели кивнули, так что пришлось перемещаться к змеям.
— Здравствуйте, Меня зовут Анна Морозова, я знаю русский язык. Вы что-то хотели перевести?
— Я Виктор, — отозвался сутулый парень, — Виктор Крам.
— Очень приятно, — сев на край слизеринской скамьи, ответила я.
— Александр Поляков, Фриц Шнайдер, Индра Гбозевич, Стешко Малич, Димитрий Иванов и Вадим Каркаров, — перечислил присутствующих парень.
— Мелкая, — тут же сказал хмельной Каркаров, — тебе годиков-то сколько?
— Во-первых, такое спрашивать неприлично. А во-вторых — восемнадцати нет, — ой как мне это не нравится. Пойду-ка я отсюда.
— Ви потомок МорозОвых? — с немецким акцентом спросил Шнайдер.
— Не знаю, — ответила я, строя из себя пай-девочку, — мои родители были депортированы из Союза, а я уже здесь родилась.
— Они не маги? — поинтересовался Малич.
— Не знаю. Они погибли, когда я была маленькой. Меня воспитывают опекуны.
— Магглы?
— Да, — ответила я, чтобы увидеть, как разом скривились лица гостей. Понятно, чистокровные снобы. — Вы что-то хотели перевести?
— Да, — сказал Крам, — мы хотели спросить, где здесь туалеты, ванная, кухня и магазин…
Я послушно перевела Малфою и компании всё, что говорил Виктор и другие, а затем ответы слизеринцев, но было очень приятно свалить из этой компании, которая кривила губы и презрительно смотрела на меня.
— Ты общалась с самим Крамом! — начал было Диггори, когда я вернулась за стол, но тут же смолк, глядя на моё лицо.
— Сталина на них нет! Снобы!
— То есть? — не понял Фоссет.
— Я для них грязнокровка. Дальше объяснять?
— А ты не сказала, что твой отец…
— Моего отца зовут Морозов Николай Николаевич, а маму Ольга Дмитриевна. Точка! Ни о каких Блэках-Малфоях и прочих аристократах и слышать не хочу.
— Хорошо-хорошо. Мы поняли, — пошёл на мировую Седрик.
Было очень неприятно. Значит, если я бастард Блэков, то ко мне отношение нормальное, а как обычная магглокровка, так можно и мордой по грязи повозить? Да пошли они все!
— Мав! — раздался кошачий бас под столом.
— Ты мой зайка! — сказала я, забирая кота на колени. — Кушать будешь?
— Мав!
— Эй! Ты что делаешь? — возмутился кто-то из шестикурсников, глядя, как Василий, поставив лапы на стол, нагло ест из моей тарелки.
— Я необразованная грязнокровка, манер не знаю. Idite v zopy!
Рыжий успел съесть только половину холодца, когда содержимое тарелок исчезло и нас отправили спать.
— Мисс Морозова, — спросила декан, когда мы достигли гостиной факультета, — что это было?
— Чистокровные снобы были.
— Это не повод себя так вести, — вздохнула Стебель. — На первый раз я вас предупреждаю…
— Хорошо, — перебила я, — но вы не разрешаете мне быть переводчиком у дурмстранговцев.
— Но вы ведете себя прилично! — парировала Стебель.
* * *
Тридцать первое октября было просто сумасшедшим — пельмени и огуречный рассол на завтрак, экскурсия по замку для гостей, братья Уизли, пытающиеся обойти запрет (и не они одни), косые взгляды дурмстранговцев на меня — после того, как я отказалась работать переводчиком, просьбы и заказы сделать мантию как у Булстроуд, претензии к поведению Василия, который умудрился нагадить на корабле прямо в капитанской рубке. Я была очень рада, когда наконец-то настало время ужина и пришёл черёд смотреть, кого же выбрал Кубок.
Пламя Кубка, стоящего на табурете, налилось красным, взметнулся столп искр, и из него выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещённый огнем, опять синевато-белым, и громким отчётливым голосом прочитал:
— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, затем повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять было приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.
— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возвестил Дамблдор.
Девушка-вейла легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.
— Вы только гляньте, как они расстроены! — воскликнула Грейнджер, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы. Расстроены — слабо сказано: две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять притих. Но напряжение, казалось, осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: