— Малфой, — не удержалась я.
— Малфой, Гринграсс, Фоссет, Голдштейн, Блэр, Забини. Любой из них и ещё десятка мог быть вместо Поттера, но более известного не нашлось, — мрачно закончил Диггори.
Учитывая, что разговор велся в присутствии всего факультета, то завтра эту версию узнает половина школы, а послезавтра вторая половина. Так и произошло — утром воскресенья, после завтрака, большая часть гостей отбыла восвояси, оставив директора, чемпиона и одного-двух учеников гостить в Хогвартсе. Школа бурлила — Крам, Диггори, Поттер — всё смешалось. В воскресенье вечером декан предупредила всех — от первого до седьмого курса, что любое нападение на чемпиона чревато неприятными последствиями и, если мы не хотим получить проклятия за то, что мешаем исполнять контракт чемпиону, то лучше держаться от Гарри как можно дальше. Видимо, эту мысль донесли до всех школьников, и максимум, что получал Поттер — это косые взгляды и мелкие пакости по типу дохлой мышки в сумке. Милли говорила, что даже на зельях никто не осмеливается бросить в его котел что-то лишнее. Колин Криви уже просветил всех желающих о правилах Тунира и контракте с чемпионом, в котором чётко и ясно было прописано, что администрация и учащиеся школы несут полную ответственность за жизнь и здоровье чемпиона, а в случае нарушения данного пункта получают соразмерно причинённому вреду. Как я поняла, если столкнуть Гарри с лестницы и он убьётся, то следом сдохнет тот, кто его толкнул, а остальные учащиеся и преподаватели получат массу неприятных ощущений. Если сломать руку или ногу, то тут же сломается конечность (и хорошо, если та же, а не, к примеру, нижняя челюсть) у злопыхателя. Мысли были озвучены вслух, и теперь четвёртого чемпиона обходили стороной все, даже Малфой, который запустил заклинанием не в извечного противника, а в его подружку. Кстати, Драко смог добиться признания на факультете, несмотря на провалы в квиддиче. Наследник белобрысой семейки был негласным зельеваром школы, который мог достать и сварить любое зелье, начиная от бодроперцового и заканчивая оборотным. Подозреваю, что данный «бизнес» был организован с помощью декана зелёных, а Драко — ширма. Очень сильно сомневаюсь, что одно рунное зелье, которое готовится с применением менструальной крови девственницы, белобрысый сварил сам (Хогвартс слухами полнится, по которым некто МакЛагген купил данное варево у «хорька» для проведения некоторых ритуалов). Кстати, кличка слизеринского принца сменилась с «белобрысого крысюка» на «хорька», спасибо Грюму.
Седрик купался во внимании и славе — к нему липли девочки, пытались набиться в друзья парни. Диггори далеко не дурак и прекрасно понимал, что за этими знаками внимания стоит желание покрасоваться рядом с чемпионом, коль Поттер недоступен.
Четвёртый чемпион был угрюм, зол и раздражителен, как и его лучший друг Рон Уизли, с которым, по слухам, он поругался. Было видно, что парни хотят примирения, но или гордыня мешает, или корона на голове.
Мне было некогда обращать внимание на то, что происходит в Хогвартсе — Святочный бал скоро, а, значит, нужно шить мантию и платье под мантию себе и подруге, на что я тратила всё свое свободное время. Блондинкам идут тёплые цвета, но я выбрала голубой, под цвет глаз, а для Милли — тёмно-синий бархат мантии и искусственный шёлк на отделку и платье. Проблема выскочила там, откуда не ждали — нижнее бельё. Бюстгалтер и обычные трусы под наряд не наденешь — просвечивает. Пришлось шить отдельно. Ткань была очень нежная и тонкая, так что мы обошлись без рун и чар.
Накануне первого испытания вышла большая статья о Турнире, правилах и участниках в «Пророке». Я, Милли, Ли и Дафна направлялись из Большого Зала на теоретическую часть астрономии, которая проходит в цокольном этаже, разговаривая друг с другом и не глядя по сторонам. Как итог, мы врезались в кого-то очень большого, и это точно был не Хагрид.
— Смотри куда прёшь, грязнокровка! — раздался над моей головой голос с сильным немецким акцентом.
— Сам смотри, недобиток фашистский! — ответила я гостю из Дурмстранга.
— Ах ты дрянь! — тут же влез в разговор стоящий рядом Каркаров-младший, вытаскивая палочку.
— Успокоились! — раздался властный голос директора Дурмстранга. — Приносим свои извинения, мисс.
— Принято, — ответила я под недобрыми взглядами парней. Чую, просто так мне это не забудут.
— И что между вами произошло? — полюбопытствовала Джонс, когда мы добрались до кабинета.
— Я отказалась терпеть их надменные рожи и не стала переводчиком с русского на английский.