— Дура, — крикнул справа Шнайдер, — расслабься и получи удовольствие!
Милли извивалась и лягалась, не давая парню сдёрнуть мантию и достать палочку. В тот момент, когда Фриц начал кричать на Миллисент, Каркаров-младший отнял руку от моего рта, и я, вспомнив читанное в прошлой жизни произведение «Анжелика и султан», не придумала ничего лучше, чем плюнуть в дурмстранговца.
— Тварь! — заорал парень и ударил меня наотмашь, но сознания я не потеряла, лишь в голове помутнело. А затем начался кошмар — в руке пьяного парня блеснул нож, который вонзился в мою грудь. Я закричала, а Каркаров-младший, разогретый алкоголем и обезумевший от моего плевка, продолжал наносить ножевые ранения…
Интерлюдия
24.12.1994.
23:07. Большой Зал.
Директор школы чародейства и волшебства Альбус Дамблдор вёл разговор с Борджиа о поставке редких растений с территории Хогвартса, когда его виски заломило.
— Извините, Чезаре, — сказал глава Визенгамота, — дела школы не ждут.
— Да-да, я понимаю, — ответил зельевар, заметивший внезапные перемены в состоянии директора.
— Морозова! — шепнул Снегг, оказавшись рядом с директором, спешившим выйти из Большого Зала.
Профессор Стебель нервно оглядывалась, ища кого-то глазами, МакГоннагал решительно направлялась к выходу, Каркаров распихивал локтями танцующих и рвался покинуть помещение. Школьники и гости не обратили внимания на разволновавшуюся администрацию, и только Аластор Грюм бросил встревоженный взгляд на уходящих преподавателей.
23:08. Коридор цокольного этажа.
Предплечье обожгло — дела плохи. Альбус понимал, что девочка в большой опасности, и, если она погибнет, то большая часть персонала школы, а также некоторые ученики до Нового года не доживут.
— Северус, — сказал Дамблдор, — в классе истории. Она там.
Снегг, Каркаров и МакГоннагал бросились со всех ног в указанном направлении, а директор надсадно закашлял. Стоящая рядом профессор Стебель успела подхватить его, и они вдвоём медленно побрели в сторону кабинета.
23:09. Класс истории магии.
Так бегать ему ещё не приходилось никогда — ни Лорд, ни Мародёры, ни Дамблдор не могли дать повода для хорошего бега. Северус Снегг сходу вынес дверь кабинета истории и с палочкой наизготовку забежал в аудиторию.
Первое, что бросалось в глаза — это ноги. Маленькие детские ножки в изящных голубых туфельках и белых колготках, по которым текла ярко-красная кровь. Дальше, верхом на детском тельце, сидел огромный дурмстранговец в бордовой форме и яростно втыкал нож в грудь маленькой девочки. Светло-голубая мантия, платье и нижнее бельё на верхней части тела было разорваны, а на груди и животе маленькой пуффендуйки ярко алели раны от ножа.
— Профессор! — послышался крик слева. Северус бросил заклинание в парня и повернул голову. Слизеринка Булстроуд яростно отбивалась от ученика Игоря Каркарова, который пытался зажать ей рот рукой, а второй рвал одежду. Невербальный Петрификус, и парень упал на студентку.
— Энни! — пытаясь сбросить с себя тело дурмстранговца, закричала Милли. — Энни!
Так страшно, как сейчас, профессору зельеварения школы чародейства и волшебства не было никогда. Даже у Лорда на допросе, даже когда просил за жизнь любимой женщины, ему не было так страшно. Маленькая Анна Морозова одним своим словом может наказать бОльшую часть магов, находящихся в Хогвартсе, а в случае её смерти до Рождества не доживёт более половины профессоров, около двенадцати учеников и директор. Маленькое худенькое тельце девочки лежало в луже крови, яркие красные пятна колотых ран на светло-голубой мантии пугали своей обширностью. Ребенок уже не дышал.
— Сука! Что ты наделал! — закричал Каркаров и, продолжая материться, подскочил к парню.
— Игорь! Прекрати! — пытаясь переорать мат директора Дурмстранга, сказала МакГоннагал.
Ещё через секунду в кабинет не вошёл, а буквально влетел Альбус Дамблдор, справившийся с откатом. Директор широкими шагами подошёл к бездыханному телу ребёнка, опустился на колени и стал что-то шептать. Девочка открыла глаза, моргнула, а потом закричала. От этого крика кровь стыла в жилах, а кожа покрывалась мурашками и в голове селился противный и липкий страх. Крик прекратился, и наступила тишина. Та самая мрачная, ужасающая тишина.
— Курлык, — раздалось под потолком, — курлы.
— Феникс, помоги! Она жива! — отчаянно крикнула девочка-подросток в разорванной мантии.