— Хреновый из вас отец, — перебила я. — Что? Найти противника по силам смелости не хватило, да? Или думали, я не слышала разговоры за моей спиной?
— Тебе место в Аушвице! — крикнул Шнайдер.
— Знаешь, мне жаль, что мои предки таких, как ты, танками не додавили. Мне жаль, что Ленин мёртв, мне жаль, что Сталина нет, мне противно, что подобные вам ходят по этой земле. Я хочу ваши головы. Тогда на планете станет на пару фашистов меньше.
— Коммунистка, значит, — задумчиво протянул Каркаров-старший.
— Нет. Просто противно.
— Что ты хочешь взамен их голов?
— Три миллиона галлеонов на мой счёт в Швейцарии и неприкосновенность.
— А ты не охуела?! — выкрикнул Вадим.
— Ты… ты… — сказал директор Дурмстранга, хватая ртом воздух.
— Пятнадцать миллионов фунтов стерлингов или три миллиона галлеонов на моём счёте в банке, в принципе валюта может быть любая, главное, чтобы при пересчёте она составила не менее трёх миллионов галлеонов — это основное условие. Дополнительно — неприкосновенность и непричинение вреда прямо или косвенно. После зимних каникул подпишем контракт. Двадцать пятого декабря девяносто пятого года я желаю видеть на своем счёте пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Мне плевать, где вы их возьмете — заработаете, украдёте, героином торговать будете, да хоть оружейный плутоний Ираку продадите.
— Да… Дорого нынче девственность стоит, — протянул Каркаров. — В случае невыплаты?
— Вы лично зарежете их.
— Су… — по лицу Каркарова можно было прочитать, что мне не жить и сдохну я прямо здесь.
— Игорь, — вмешался Снегг, — если ты сейчас нападёшь, то живым отсюда не выйдет никто, включая кошек. Девочка заключила контракт со школой, магия замка нас уничтожит.
— Вопрос о том, — сказала я по-английски, — что школа Чародейства и волшебства Хогвартс предоставит мне в качестве моральной компенсации, оставляю открытым. А теперь, можно я отдохну?
— Да, мисс, — ответил Дамблдор, и все пришедшие в больничное крыло потянулись на выход.
Разговор дался мне нелегко. Спасибо опекунам, которые вбили в мою голову основы и заставили заучить наизусть контракт со школой. Стрясти три ляма я не надеюсь, как и получить головы этих двух придурков — директор будет торговаться отчаянно. Впрочем, Уилсоны тоже не лыком шиты.
А вот ситуация с моей девственностью очень интересна. Разве никто не понял, что проникновения не было? Или все увидели кровь на колготках и решили не проверять чарами? Вот что-то слабо верится. Скорее всего, Дамблдор знает, только молчит. Зачем? Выторговать побольше? Или я чего-то не знаю.
Девственность в магическом мире продукт интересный. Девушки, которые уже имели опыт с парнями, были более свободны в плане выбора партнёра для брака, в браке и могли развестись. Девственницы отдавали кровь на алтарь при дефлорации — это привязывало их к роду мужа намертво, развод был физически невозможен, так как девушка становилась частью рода и приобретала черты, характерные именно для этой семьи. Самый яркий пример — Нарцисса Малфой, которая была жгучей брюнеткой, но после замужества её волосы побелели и стали платиновыми. Также девушка получала мощную поддержку во время беременности и при родах, у неё могли проявиться родовые дары, которые ранее не наблюдались. Возвращаясь всё к той же миссис Малфой — она после замужества приобрела дар гадателя, по своей силе не уступающего прорицательскому.
Пришедшая в брак девушка, не являющаяся девственницей, может развестись, не принадлежит роду, не получает поддержки во время беременности. К примеру, мать Крэбба не смогла пережить беременность — ребенок вытянул из неё все силы: как магические, так и жизненные. Винсент родился глубоко недоношенным. Почему Лорд Крэбб не помог супруге — загадка. Ещё один пример — Андромеда Тонкс, Блэк в девичестве, сбежавшая из-под диктатуры Лорда Флинта и вышедшая замуж за магглорождённого, да ещё и отсудившая себе пару тысяч галлеонов. Ей за это не было ничего — ни откатов, ни наказаний.
Чистокровные стараются взять в жены девственницу, без разницы — чистокровная она или нет, чтобы жена точно никуда не ушла, смогла выносить и родить и не могла чего-то требовать. Были, конечно, исключения, по типу Рудольфуса Лейстриджа, который, как честный человек, женился после интрижки с Беллой Блэк (а по слухам, ему ну очень понравилось приданое девушки).
О том, что произошло, вряд ли кто-то знает — Дамблдор не захочет огласки. Осталось дождаться подписания контракта, и можно спать спокойно. Размышлять об интригах директора, причинах и следствиях не хотелось — разговор слишком сильно меня вымотал. Зелье сна без сновидений, выданное мадам Помфри, было как нельзя кстати.