* * *
Даниэль, Большой Отец и юристы из той самой конторы, которая занималась составлением договора с Вилкост и Диггори, прибыли камином в больницу Святого Мунго, а оттуда в Больничное крыло.
— Дэн! — закричала я и буквально повисла на мужчине.
— Живая! — только и сумел сказать Уилсон. Видимо, ему наговорили ужасов о моём состоянии. Даниэль отнёс меня на кровать и сразу же взял на руки Василия.
— Мисс Морозова, — мужчина-латинос сразу приступил к делу, — пока сюда не дошла администрация школы, в двух словах, что произошло?
— Меня и мою подругу затащили в класс два парня из Дурмстранга и попытались изнасиловать. Я плюнула в лицо одному из них, и он стал бить меня ножом, а потом я вроде как умерла. Дамблдор не дал уйти.
— Вас изнасиловали?
— Нет. Но они не в курсе — были пьяны и почти ничего не помнят. Все думают, что проникновение было, а директор не опроверг.
— Оч-ч-чень хорошо, — ответил всё тот же мужчина.
— Здравствуйте, Большой Отец. Я думала, что прибудет мистер Малесс.
— Здравствуй, Анна, — ответил индеец в национальном костюме. — Эдриан сейчас очень занят, поэтому отправили меня…
Договорить он не успел — в палату вошёл Дамблдор в сопровождении МакГоннагалл и Каркарова.
— Альбус…
— Кваху…
Видимо, эти двое знакомы, и очень хорошо. Большой отец застыл, словно изваяние — казалось, что его лицо высечено из камня. Директор Хогвартса тоже отбросил маску чудаковатого старичка — теперь в Больничном крыле стоял Великой Волшебник с холодными глазами-льдинками, прямой спиной и гримасой ненависти на лице. Стало страшно. Ужас буквально сковывал по рукам и ногам, не давая возможности пошевелиться. За что же эти двое так не любят друг друга?
— Директор Дамблдор, — вмешался Дэн, — спешу вас уведомить о том, что вы, как глава школы, нарушили контракт, заключённый с моей подопечной. Мы здесь для выяснения всех деталей произошедшего и дальнейшего разбирательства.
— Что-то конкретно требуется?
— Мы бы хотели пригласить ту девочку, что была вместе с Анной, а также побеседовать наедине. Вы позволите?
— Да, конечно, — ответил Альбус и, развернувшись, покинул Больничное крыло.
Следующие два часа меня дотошно допрашивали, заставляя вспоминать каждую деталь, каждый взгляд, брошенный Каркаровым-младшим или Шнайдером в мою сторону. Милли, которую привёл Снегг, довольно быстро рассказала о произошедшем и так же быстро сбежала, опасливо поглядывая на Большого Отца и моего опекуна.
— Мисс, — сказал спустя два часа латинос, — спасибо, что уделили время и рассказали всё без утайки. Позвольте откланяться.
Мужчина и женщина отправились к камину и исчезли в вихре зелёного пламени.
— Большой Отец, — решила спросить я, — откуда вы знаете директора?
— Когда-то, — сказал старик, — мы были друзьями.
— Энни, малышка, — перевёл внимание на себя Дэн, — тебе придётся остаться в школе на все рождественские каникулы, пока не подпишем договор. Не грусти, я принёс тебе подарки.
Даниэль выудил из своего дипломата большой швейный набор, несколько книг и чёрный кошачий ошейник.
— Спасибо.
Уилсон и Большой отец откланялись, а я осталась в Больничном крыле на весь месяц. Меня не выпускали и никого ко мне не пускали, кроме Василия и учителей. Пришедшая Стебель рассказала, что по школе ходят слухи о нападении на девушек Хогвартса, но подтверждения этому так и нет. Декан очень просила не говорить о том, что произошло, другим ученикам. На мой вопрос — когда же меня выпустят из Больничного крыла она пожала плечами и ответила, что не знает. Я кое-как уговорила её принести мне мой сундук, и всё время, что провела «в заточении», мастерила очередные заколки-перчатки-кошельки.
Все каникулы меня продержали у мадам Помфри, раз в два-три дня ко мне наведывались юристы и Даниэль для уточнения деталей и переговоров с Каркаровым и Шнайдером-старшим, который прибыл из Берлина. Мужчина очень хотел со мной поговорить, но его не пустили. Свободное время скрашивали Василий да Воровка, приносившая мелкие записки от Милли. Подруга писала, что с ней всё в порядке, рассказывала мелкие сплетни и избегала писать о том, что произошло в ночь на Рождество.
Из Больничного крыла меня выпустили двадцатого января. Профессор Стебель лично отвела меня к директору для подписания контракта.
Круглый кабинет абсолютно не изменился — всё то же «логово хомяка» с кучей непонятных штук и феникс на насесте.