— Мое имя Анна, — бесцеремонно перебила я. Хамить, так по полной.
— Анна, — прошептала женщина и потупила взгляд.
— Давайте уже закончим этот фарс, — ну не учили меня хорошим манерам, не учили, — для чего меня сюда пригласили и что вам нужно?
— Вся в тебя, братец, — съязвил черноволосый мужчина, вроде как мой дядя.
— Видишь ли, Анна, — начал говорить Рудольфус, — ты наша дочь, единственная наследница Лестрейнджей. Мы бы хотели ввести тебя в род и дать свою фамилию…
— А меня вы не забыли спросить? — перебив собеседника, поинтересовалась я. — Мне оно зачем?
— Это… это… это же так… так… — задыхаясь от возмущения, проговорила Бэлла.
— Как? Почетно? Престижно? Репутацию улучшает? Ещё раз повторяю, мне это зачем? Что такого дает фамилия Лестрейндж, чего у меня нет? Вот только про поколения предков сейчас не надо — я и без них неплохо живу.
— Деньги, власть, свободу действий, — влез в разговор дядя.
— Того количества денег, что у меня есть, хватит на покупку Хогвартса и ещё останется. Власть не интересует, а свобода… Разве сейчас у меня её нет? Приняв иную фамилию, я этой самой свободы лишусь. Так что спасибо за предложение, но нет. Меня устраивает фамилия Морозова. Я понимаю, что новость о живом ребёнке была шокирующей и радостной, но и вы меня поймите. Мне пятнадцать лет, я уже сложившаяся личность со своими привычками, друзьями, связями и планами на жизнь. Смена фамилии, замужество и проживание в Англии в мои планы не входит. Поэтому прошу извинить, что не оправдала ожиданий.
— Сафира, Сафи… как же… — по красивому лицу Бэллы текли слёзы, мой отказ по-настоящему её шокировал. И где тут психопатка-маньячка? Обычная женщина с глубокой раной на сердце, которая пыталась утопить боль от утраты ребёнка в чужой крови.
— Я Анна, и точка.
— И тебе не интересно узнать, как ты оказалась у магглов? — поднял брови Том.
— Нет, — честно ответила я. — Зачем? Это ничего не изменит — я уезжаю из Англии.
— В США, учиться, — продолжил хмурый Рудольфус.
— Патриотом Великобритании я никогда не была. Меня воспитали русские, и менталитет у меня соответствующий.
— Водка, балалайка и медведи по дорогам? — вновь съязвил Рабастан.
— Врут всё! Нет в России дорог! — шутка немного разрядила атмосферу.
Сидящие за столом улыбнулись, и даже Бэлла перестала ронять слёзы.
— Ответьте мне, пожалуйста, на вопрос: откуда вы узнали, что я жива?
— Снегг сказал.
— А вам Дамблдор? — я обратилась к преподавателю. — Как он узнал?
— Имя Сафиры Лестрейндж появилось в списках студентов в восемьдесят третьем, — начал рассказывать зельевар. — Мы искали, проводили ритуалы, но результат отсутствовал. Единственное, что было точным — это то, что ребёнок в Англии.
— И вы решили дождаться распределения, запихнув девочку в конец списка. Кто последний, та и есть искомый ребёнок, — предположила я.
— Да, всё верно. Но при рассылке писем обнаружилось, что имя девочки исчезло. Не обведено зеленым, что значит «нет на острове», не обведено красным, что значит «нет в живых». Просто отсутствует упоминание о Лестрейндж как таковой. О том, что ты дочь Рудольфуса, мы догадались не сразу — только когда Блэк попал в свой особняк в начале девяносто четвертого года. Семейные ритуалы показали, что ни у него, ни у Регулуса детей нет. Тогда вновь взялись за книгу, где отображаются студенты. Имя Анны появилось в восемьдесят девятом, Миневра ещё сильно жаловалась, что пришлось спешно готовить документы. Сопоставить факты было несложно — лицо Бэллы, глаза Рудольфуса и мерзкий характер братьев Лестрейндж…
— А волосы? — перебила я.
— Когда моя жена была беременна, к нам в дом ворвались люди в форме аврората, их лица было скрыты иллюзией. Один из них запустил в неё Круцио и держал, пока ребёнок не появился на свет. Ты родилась на полтора месяца раньше срока, — Рудольфус замолчал, а затем сделал большой глоток из своего стакана. — Они бросили её в доме, а ребёнка унесли с собой. Твои волосы — следствие пережитого заклинания.
— Мы искали, — произнёс Рабастан, — долго искали и нашли тех, кто это был!
— Долгопупс? — предположила я, вспомнив информацию от Сьюзен о родителях Невилла и госпитале Мунго.
— Он и братья Пруэтт.
— А при чём здесь мать Невилла?
— Никто не думал, что Френку плевать на жену и ребенка, — хмуро сказал Рудольфус.
— Всё равно не сходится, профессор. С моей внешностью можно было и раньше догадаться.
— Все считали тебя дочерью Сириуса — он любил забавляться с маглянками, — пожал плечами декан.